Замедлившись, я перешла на ходьбу. Ноги привели меня к кабинету Николая Николаевича и, поправив лямку на плече, я гордо вздела подбородок, проходя мимо остальных ожидающих студентов, к друзьям.

— Эмма! – со вздохом облегчения меня к себе прижала Марина, и я слегка улыбнулась. Вот кто-кто, а Марина была тем самым человеком, кто мог утешить всегда, даже не зная от чего.

— Ты как? – спросил Саня, следующим меня обнимая. В его объятьях я нашла какую-то странную умиротворенность.

— Все хорошо, - пробурчала я ему в футболку.

— Я понимаю, что меня надо убить, но что произошло? – спросил Филипп, когда я повисла на нем. Как было хорошо среди друзей.

— Нет, лучше высказаться. – Я набрала побольше воздуха и все им рассказала и пихнула в руки Фила чертов клочок бумаги.

Они стали меж собой гадать, а я смотрела по сторонам, пытаясь прийти в себя. Благо Артёма нигде не было.

— И почему это за прошедшие двадцать минут от урока никого нет в классе? – образовался рядом со мной Николай и я даже вздрогнула. Наши взгляды пересеклись. – Гордеева вы слишком бледны, останьтесь после урока, поговорим. – Я кивнула, и он жестом пригласил меня войти в кабинет. – А вам Эбель, Громов и Агапов особое приглашение нужно? – послышалось из коридора, и друзья быстро помчались внутрь, как и весь класс за ними. – Сегодня, я полагаю, на моем уроке вы будете думать об уроке. – Многозначительный взгляд на учеников.

Николай был в черных брюках и белой футболки. Волосы уложены назад, а глаза излучают темную сталь.

— Сегодня на уроке мы будем с вами пробовать создать между вами и палочкой связь, чтобы та никогда не противостояла вам. Никогда. – Он стал прохаживаться мимо парт. – Откройте 56 страницу и запишите себе три главных правила. Запомните их. А потом мы начнём практику. – Взмахами руки учитель закрывал окна ставнями. – Поспешите… от практики сегодня зависит ваша отметка за урок.

Когда прозвенел звонок с урока, ставни слетели с окон и яркое солнце, такое редкое в эти осенние дни, осветило класс. Я подошла к учителю, который удобно устроился за своим столом.

— Потрясен, потрясен. Гордеева вы делаете успехи, небывалые успехи. Я рад. Вы теперь одна из самых лучших. Думаю, контрольная практика перед новым годом будет на высшем уровне. – Он кивнул головой. – Но вы очень бледны. Что с вами?

— Я… - Солгать или сказать правду? – Поссорилась с другом. Так все более-менее нормально.

— О-о! – как-то разочарованно воскликнул Николай. – Тогда здесь я вам не советчик. Хотя знаете, Эмма, скажу вам одно – если друг хороший, то он заслуживает прощения. А если лучший – он извиниться сам. Ну, а если близкий, то всё само собой образумится. Так всегда. – Он встал из стола, похлопал меня по плечу и направился в лаборантскую. – Удачи на следующем занятии и… с другом.

В коридоре меня ждали Филипп и Марина.

— Чего он хотел?

— Где Саша?

Марина с Филиппом переглянулись.

— Он пошел к твоей сестре. Обещал сказать как ты, думаю – «неважно» - лучшее описание. – Ответил Филипп.

— Что произошло с тобой там, что ты такая расстроенная? – поинтересовалась Марина, приобняв меня за плечи и двигаясь по коридору.

— Я… - Здесь лучше солгать. – Неважно себя чувствую. Все это было настолько ужасно, что просто…

— Понимаю-понимаю, - закивала Марина, хотя взгляд испытующе поглядывал на моё лицо.

— Ладно, какой у нас сейчас урок? – сменила тему я.

— Зельеварение, - достал из рюкзака листок Филипп. Я остановилась, как только завидела, как слева из коридора появился Артём. Я открыла рот, чтобы попросить их пойти как-нибудь иначе… Но…

— Пойдём через северный коридор, - указала перед собой Марина. – Там ход есть на первый этаж, ну дверь за картиной. Помнишь? – подруга обернулась на меня и потянула идти дальше. – Мы узнали пароль.

— Здорово… - но мне было не очень от этого хорошо. Увидев нас, Тёма зашагал целенаправленно за нами.

Марина убрала с моих плеч руки и стала что-то обсуждать с Филиппом, шагая впереди меня. Я поежилась, но шагала дальше следом за ними. Чтобы там не было, лучше делать вид, что занята, чем поворачивать и со всех ног бежать от Артёма. Да.

— И потом, Фил, ты так её и не пригласил? – продолжала сердиться почему-то Марина на друга.

— Ты думаешь сейчас подходящий момент? – огрызнулся он, и они оба посмотрели на меня и замедлились. – Ты же видела…

Я пошла вперед, а они почему-то замерли и стали очень громко ругаться.

— Сейчас самое время! Ты же знаешь, ты этим поднимешь ей только настроение! – жестикулировала Марина. Филипп закатил глаза.

— Я предложу ей на обеде, довольна? – закатив глаза, предложил Филипп. Марина кивнула, и они вновь стали следовать за мной, уже приглушеннее что-то обсуждая. Вернее, кого-то, судя по их неодобрительным лицам

— Эмма! – послышался сзади голос Артёма, но я сделала вид, что не услышала и прибавила шаг, а затем как вкопанная замерла и издала крик ужаса.

Там впереди, в свете лишь одной лампы, лежала Олеся. Она была неряшливо одета. Вернее, необута до конца. Один рукав был аккуратный и прямой, второй весь помятый и грязный и скошенный до локтя. Точно самое было и с джинсами, вернее одна штанина чиста и аккуратна, другая грязная и неопрятная. Пуговицы на школьном кардигане были застегнуты не до конца, хотя эта девочка всегда была прилежно одетой и аккуратной. Волосы с одной стороны были распущены и явно не расчесаны, а с другой в косичке. Ресницы тоже были покрашены с одной стороны только. Я изумлено таращилась на сей чудо, так как на одной из ног отсутствовала балетка, а на той ноге, где была, не было носка. Девочка дышала, но была очень бледной. Все кругом было очень и очень странным. Но было ясно одно – на неё напали. Я, не задумываясь, двинулась туда, но чья-то стальная рука крепко меня держала и не дала подбежать к девочке.