— Мда… Похоже, снова обсуждается вопрос первичности… — пробормотал Шматов.

— Отнюдь! — Денис Трофимович поморщился. — Вопрос первичности пусть обсуждают восмиклассники в школах, а нас подобная чепуха волновать не должна. Я ведь сказал: все в этом мире гораздо сложнее. Кроме того, в нашу задачу вовсе не входит детерминирование реалий. Если хотите знать мое мнение, то лично я больше тяготею к индетерминизму. Не люблю туповатой конкретики… Но оставим это. Сейчас нас интересует Палач, и вполне возможно, что идентифицировать его можно будет лишь по метателу. В жизни это, скорее всего, самый обычный человек.

— Тогда вопрос по существу: кто-нибудь из вашей команды способен видеть эти метатела?

Денис Трофимович оглянулся на своих коллег, скучно пожевал губами.

— Увы, пока богаты одним Захарушкой. Дома, конечно, есть еще уникумы, но всех тащить за собой не было резона, да и по силе Захар, пожалуй, один из первых.

— Может, тогда представите нам других сотрудников?

— Охотно! Простите, что не сделал этого сразу. — Глазки Дениса Трофимовича хитровато блеснули. — Согласитесь, незнакомые персоналии тоже по-своему интересны.

— Методика Гейлена? — Шматов криво улыбнулся.

— Неужели читали?… Впрочем, в вашей профессии это, бывает, тоже пригождается. Сыщик добрый — сыщик злой, сыщик открытый и сыщик закрытый. — Денис Трофимович энергично закивал головой. — Что ж, тем проще будет представить моих коллег. Гена — тот, что в очках, — наше справочное пособие и лучший столичный аналитик. Захар, как я уже сказал, паранормал. Толя, Миша и Василий — наш силовой щит. Добавлю, что помимо боевых навыков и мускулов эти ребятки имеют еще и довольно неплохие головы. Что касается их внешности, то это еще одна искусная мистификация. Читайте того же Гейлена.

— А мы? Зачем вам понадобились мы? — не выдержал Сергей.

— Что же тут непонятного? Во-первых, вы местные, во-вторых, успели принюхаться к следу Палача, кое-что знаете, о чем-то наверняка догадываетесь. Согласитесь, глупо было отказываться от таких сподвижников.

— Тогда другой вопрос. — Шматов стиснул сложенные в замок руки. — Ну, а вам-то он зачем понадобился? Я говорю о Палаче. В конце концов, это не ваша головная боль и не ваш регион. Тем не менее, вы примчались сюда, едва только заслышали о нем. Вот я и интересуюсь: почему?

— Специально для вас, капитан, согласен чуть приоткрыть полог над этой тайной.

— Только чуть?

— А всей тайны, поверьте, вам и не нужно знать. И сложно, и страшно, и неправдоподобно… — Денис Трофимович с показной грустью вздохнул. — Так вот, господа сыскари, мы там в столицах тоже не в бирюльки играли, и особый отдел, слитый из работников ГРУ и МЧС, создавался отнюдь не ради чиновных капризов. Дело в том, что Палачей в нашем мире несколько. Как минимум — их двое. И что особенно важно — один из них находится на территории нашей страны. Кстати, у вас он объявился относительно недавно. Еще пять лет назад обитал в Москве, а до этого — на Украине. Название Чернобыль вам, надеюсь знакомо?

— Он что, мутант?

— Если бы… — Денис Трофимович медленно покачал головой. — Он пришелец.

— Началось! — Шматов хмыкнул. — Тарелочки, вилочки, ложечки…

— Капитан, по-моему вы забываетесь! — голос Дениса Трофимовича прозвучал обманчиво ласково. — Очень хотелось бы, чтобы мы обошлись без поз и лишних амбиций. Тем более, что, обижая нас, вы обижаете себя.

Капитан хмуро потер челюсть.

— Хмм… Пожалуй, вы правы. Беру свои слова назад.

— Вот и славно. Скепсис — штука хорошая, но и его порой не мешает разумно дозировать. Так вот, я продолжаю. Наш Палач заявился именно оттуда. Из Чернобыля. Аварийный энергоблок атомной станции каким-то немыслимым образом оказался порталом в чужой мир. То есть, туда, насколько мне известно, еще не уходили, а вот оттуда вышло как минимум двое.

— Секундочку! Откуда это стало известно?

— Это не просто известно, это даже задокументировано. Дело в том, что бетонный колпак над аварийным энергоблоком находится под непрерывным наблюдением. Даже в смутные девяностые годы охрана не выключала следящих камер, а дежурные операторы продолжали следить за скачками температуры, за состоянием почвы и колеблющимся радиационным фоном. Так вот в девяносто восьмом году — как раз под финансовый обвал произошло ЧП. От перепада температур и внутренних напряжений саркофаг в очередной раз треснул — и треснул довольно серьезно. Пока поднимали тревогу, вызывали вертолеты и аварийные бригады, края трещины разошлись чуть ли не на метр. Конечно, не обошлось без выброса, но дело не в этом. Уже через сутки трещину залатали сорокатонной бетонной заплатой, людей, подхвативших дозу, выслали на курорты, а с охраны взяли подписку о неразглашении, но!.. — коротенький палец Дениса Трофимовича угрожающе взмыл вверх. — Все это время камеры продолжали работать — и именно они успели заснять появление незнакомцев.

— То есть? — Сергей Миронов, не выдержав, подался вперед.

— Из трещины вышли двое. — Невозмутимо проговорил Денис Трофимович. — Миновав аварийную зону, они приблизились к заграждениям из колючей проволоки и проплавили себе путь на свободу.

— Проплавили?

— Именно так. Раз уж вы видели те красочные пятна, что оставляет за собой Палач, можете, пожалуй, себе представить, что именно они проделали с проволокой.

— Но это невозможно! Выбраться из такого пекла…