Впрочем, лучезарное настроение тут же и испортили. Вернувшись к «Вольво», Кудесник с изумлением разглядел нацарапанное на капоте неприличное слово. Еще пара царапин красовалась на дверце. Покрутив головой, Кудесник разглядел и троих виновников происшествия. Успев отойти на приличное расстояние, они сидели на каком-то пропыленном бревне и с вяловатым любопытством поглядывали в его сторону. Оно и понятно, численное превосходство оставалось за ними, а должного почтения обладатель нелепой косички явно не внушал. Будь тут Варлам или Боча, верно, и разговора бы не было, кто перед кем виноват, но без своих плечистых помощников Кудесник вновь, как в былые времена, ощутил растерянность. Хуже нет, чем позволить вытереть о себя ноги, понимая при этом, что ответить обидчику совершенно нечем. Тем и славилась имперская Россия, что, пресмыкаясь перед иностранцами и собственной знатью, в упор не видела обычных граждан. А выдавливать из себя рабов получалось потом далеко не у всех…

Мысленно ругая на чем свет троих забулдыг, Кудесник завел двигатель. Руки нервно подрагивали, и, чутко откликаясь на состояние хозяина, столь же нервно задергалась его машина.

На каком-то этапе Кудесник заметил, что почти не смотрит на дорогу. Один-единственный эпизод разбил вдребезги все настроение. Еще полчаса назад он воображал себя всемогущим боссом, человеком, способным внушать страх и уважение, и вот вдруг выяснилось, что он никто, что ни деньги, ни влиятельная крыша в подобных ситуациях не играют ровным счетом никакой роли. Потому что, если человек тля, то осыпь его золотом и окружи тройной охроаной, он так и останется тлей…

Нога сама собой притопила тормоз, Кудесника мотнуло вперед.

А кто, черт возьми, сказал, что он тля! Почему даже сейчас — после столь масштабных операций и сегодняшнего взрыва в муниципальном банке он продолжает трястись при виде каких-то замурзанных бомжей!..

Выбравшись из кабины, Кудесник заглянул в багажник. Так и есть, среди прочего хлама он сразу рассмотрел клюшку Бочи. Еще одна нехитрая придумка крутых. Зачем таскать с собой стволы, нунчаки и кастеты, если большая часть проблем проще простого решается с помощью таких вот нехитрых орудий. И никакой прокурор не осмелится назвать деревянную биту, хоккейную клюшку или пружинный эспандер оружием. Между тем, это оружие — и достаточно грозное…

Чувствуя, как оглушительно стучит в висках, Кудесник переложил клюшку в салон, снова завел двигатель. Развернувшись на дороге, рванул обратно. Безостановочно газуя, молил только об одном — чтобы обидчики не успели смыться.

Молитвы были услышаны, троих великовозрастных прощелыг он разглядел возле тех же лотков. Уже притормаживая, мельком пожалел, что так и не отзвонился кому-нибудь из своих. Впрочем, это было бы уже не по правилам. Если он не тля, значит, обязан справиться с ситуацией сам без посторонней поддержки.

— Кто? — выйдя из машины и глядя на троицу, он кивнул в сторону исцарапанного капота.

Мордатый, с испитым лицом детина, не поднимаясь с корточек, длинно сплюнул. Демонстративно развернул перед собой руки, показывая синие наколки на пальцах. Наверняка, подобным образом выкручивался уже не раз и не два. Оно и понятно. Напугать лоха — дело плевое. В данном случае трюк не сработал. Истинную цену всей этой татуированной красоте Кудесник знал прекрасно. Как знал и то, что часть особо сомнительных наколок втайне от кодлы пытался сводить даже сам Папа.

— Еще раз спрашиваю, — дрожащим голосом повторил он. — Кто?!

— Вибрирует, — ухмыльнулся мордатый. — Понтоватый, а угрожает…

Видно было, что он до сих пор не воспринимает владельца «Вольво» всерьез. Можно было, конечно, развести политес, попугать, воззвать к совести и разуму, но Кудесник приехал сюда не за этим. Стараясь не делать резких движений, он достал клюшку, решительно шагнул к сидящим. Безусловно они заметили его орудие, однако то ли от небрежения, то ли в силу собственной инерции так ничего и не предприняли. Лишь один лениво поднялся с бревна, но рук из карманов так и не вынул. Ему первому Кудесник и навернул клюшкой по ключице. Бил с оттягом, страхом удваивая силу удара. Отчетливо хрустнуло, и, вскрикнув, мужчина прикрыл голову руками, поспешно отскочил в сторону. А клюшка уже опускалась на голову очередной жертве, останавливаться Кудесник не собирался. Собственно, он и не сумел бы остановиться, даже если очень бы того захотел. Его незамысловатая палица с пугающей частотой месила воздух, вновь и вновь охаживая пьянчуг. Татуированный еще пробовал ругаться, но жестокая атака оказалась полной неожиданностью и для него. Один из противников уже лежал на земле без сознания, второй, в голос пристанывая, зажимал сломанную ключицу. Никакого путного сопротивления они так и не оказали. Только один красномордый, сплевывая под ноги кровь и брызжа ругательствами, вновь и вновь пытался подняться. Ни боли, ни крови он словно не чувствовал.

Сообразив, что рискует забить мужчину до смерти, Кудесник наконец-то опустил клюшку. Сипло дыша, развернулся к своей машине. Ни ликования, ни ярости он более не ощущал, — одну только усталость. Энергия дня покинула его, как воздух пробитый баллон. Со стороны лотков на них пялились, но в драку никто не вмешивался.

Добравшись до «Вольво», Кудесник без сил опустился на сиденье, взялся за руль.

Уже отъехав от лотков на приличное расстояние, достал из внутреннего кармана трубку мобильной связи.

— Боча? Это я… Слышь, тут у меня заварушка приключилась. На шестнадцатом километре, рядом с торговыми рядами… Нет, помощи не надо. Я по другому поводу. Я тут троих отоварил… Ну, да, твоей клюшкой. Надо бы прозондировать ситуацию — насчет возможных заяв, больницы и прочего… В общем ты понял, да?… У меня с Папой встречей, а ты уж будь другом — проконтролируй терпил.

Отключившись, он подумал, что все-таки сумел поразить Бочу. Вероятно, от него ожидали многого, но не такого…