– Вы правы, товарищ Сталин! Наиболее опасными считались атлантический и северный театры военных действий. Главный штаб флота считал достаточным численный и типовой состав ТОФ. Это была наша ошибка.

– Постарайтесь впредь не повторять таких ошибок, товарищ адмирал флота Советского Союза. Это слишком дорого стоит. В какие сроки вы уложитесь, согласно предложениям Першина?

– В два с половиной – три месяца по передислокации, товарищ Сталин. По лидерам – по мере их поступлении на флоты. Предложения Першина нахожу своевременными и наиболее быстрыми в условиях цейтнота.

– Что вы скажете, товарищ Андреев? Мы сможем профинансировать этот проект?

– Передислокацию – несомненно! Но я считаю преждевременной попытку форсировать постройку проекта «30». Он уже устарел и нуждается в полной переработке. Особенно после испытаний изделий 001 и 002. Достройка проектов лидеров типа «Ташкент» также преждевременна. Прочность их корпусов под таким же сомнением. В сорок втором году лидер «Ташкент» стоял на ремонте из-за разрыва палубы во время шторма при сопровождении транспортов в Болгарию.

– То есть вы предлагаете полностью перепроектировать существующие проекты?

– Да, товарищ Сталин.

– Возьмите это на контроль, товарищ Андреев. Адмирал Першин! Все доработки согласовывать с Андреевым. От вашей согласованной работы слишком многое зависит. Особое внимание должно быть уделено качественной ПВО эсминцев. Вы меня поняли?

– Так точно, товарищ Сталин.

«Не было печали, черти накачали!»

Больше всех бурчал Сергей:

«Я ни разу не специалист по флоту! Что будем делать?»

«Сергей, не бурчи! Начнём с главного! Какие двигатели стоят на современных тебе кораблях флота?»

«На ядерных – паровые турбины, на неядерных – газовые турбины».

«А что, есть ядерные корабли?»

«Да. Их довольно много. Используют в основном водоводяные реакторы на тепловых нейтронах».

«Так, значит, напрягаем Александрова!»

«Не его, а Доллежаля! Он создал первый реактор для подводных лодок. Кроме того, необходимо привлечь Базилевского, Балтийский завод и Перегудова из ЦКБ-18, тоже Ленинград».

«Понятно. По газовым турбинам?»

«В основном используются двухвальные, модульные газовые турбины, переделки из авиационных. К ним вешается генератор, а винт крутит электродвигатель».

«Редуктор?»

«Планетарный, как у Ту-95!»

«Значит, Германия. Они же ГЭДы хорошо делают».

«Андрей, для ГТД большой мощности нужно использовать титан-никелевые лопатки».

«То, чем сейчас Роллс-Ройс занимается?»

«Да».

«Нарисовать двухвальную турбину можешь?»

«Конечно, это сейчас обычный авиационный двигатель».

«Чем судовые двигатели отличаются от авиационных?»

«За счёт хороших холодильников, у них гораздо ниже температура на лопатках, примерно пятьсот пятьдесят – шестьсот градусов, много выше моторесурс. Охлаждение же водяное. За счёт этого резко снижается шум двигателя».

Я записал все параметры, которые дал Сергей и поехал к Микулину.

– Александр Александрович! У меня есть предложение.

– Андрей Дмитриевич, может не надо? У меня тут и так сплошной дурдом, – Александр Александрович показал пальцем на противоположную стенку кабинета. Из соседнего кабинета доносился крик какого-то человека. – Вадим с термистами разбирается. Оплавились лопатки, вся работа насмарку. Что хотели, Андрей Дмитриевич.

– Газовую турбину большой мощности, – выложил рисунки, наброски, графики и расчёты. Александр Александрович вцепился в них.

– Такой коэффициент двухконтурности? А это возможно? А это что? Редуктор? Стоп-стоп-стоп! А ведь это позволяет снизить обороты компрессора!

– Для этого и поставлен.

– А откуда такая низкая температура?

– Вода под высоким давлением и топливо.

– Вода? А где мы её возьмём? Не понимаю. А чем её охлаждать?

– Водой. Это не самолётный двигатель, а судовой. Хотя с понижением мощности и изменением схемы охлаждения его можно использовать и для тяжёлых самолётов. Вы будете заниматься самим двигателем. В двух модификациях: один самолётный, второй судовой или наземный. А так обычный турбовентиляторный двигатель. Я знаю, что это конёк Швецова, но у него сейчас англичан прорва. Сам двигатель будем делать в Ленинграде на «Лопатке», остальное на ЛМЗ. Требуются малые габариты и большая мощность. Основное назначение – производство электроэнергии.

– Никогда бы не подумал, что авиационный двигатель можно задействовать для этого.

Я улыбнулся.

– Вы мне льстите, Александр Александрович!

– Вам все льстят.

– Ну, так что, берётесь? Или Люльке отдать? Всё уже даже посчитано.

– А давайте так: и Люльке тоже.

– Хорошо, договорились.

Я встал и подал руку.

– Куда ж вы, Андрей Дмитриевич? А чай? А посмотреть, что мы тут нагородили? Не отпущу! Сейчас идём по цехам! И не спорьте! Вы у нас два года не были!