Мне показали двигатели АМ-3 для Туполева, АМ-5 для Микояна и гордость завода – двигатель серии «Д» для вертолёта Камова. Я остановился возле последнего.

– А вот этот похож на то, что требуется. Кто ведущий конструктор?

– Грачёв. Но он домой в Омск собрался. Его туда берут главным. Уже уволился по переводу.

– Жаль.

Некоторые сомнения меня мучили, но Микулин умел выжимать из двигателя всё, давая предельные мощности для конструкции. И всегда разрабатывал отличное навесное оборудование. По приезде в Кремль позвонил Люльке и попросил приехать. Поставил ту же задачу. Люлька интереса особого не проявил, сказал, что очень занят с новым двигателем АЛ-7, передаст это всё Владимирову и Соловьёву, а сам подключится через некоторое время. Но приехал сам и привез обоих ведущих на следующий день. Разобрали по косточкам проект. Разбили всё на этапы, определились с изготовителями. Я позвонил Сталину и с его разрешения улетел в Ленинград. Просмотрел всё, что предлагает НИИ-45, вызвал конструкторов ЦКБ-18, главного конструктора Базилевского. Все проекты были устаревшие. Небольшие переделки довоенных проектов. Котлы, турбины, громадные редукторы – всё пространство занято машинным отделением.

– А если так, Виктор Иванович! – и я положил перед ним тщательно вычерченный разрез корпуса с двумя машинными отделениями, в которых стояли четыре газовые турбины 2x10 000 кВт и две по 20 000. В корме находилось четыре ГЭДа: два маршевых и два для форсированного хода. Показал ракетоторпеду, в которой скрестил ежа и ужа: новую, разрабатываемую Челомеем и Расплетиным, сверхзвуковую ракету и подвешенную к ней самонаводящуюся торпеду Бартини. И реактивную глубинную бомбу. – Видите, сколько места освобождается. Вот такой вот турбоэлектроход.

Все подсели поближе.

– Понимаете, всё, что вы мне показали, это уже даже не вчерашний день. Чем занимались в эту войну эсминцы?

– Ходили в конвоях.

– Я спрашиваю, что они делали в конвоях!

– За лодками охотились и самолёты отгоняли.

– А вы что проектируете? Артиллерийский корабль! По кому стрелять собрались? По авианосцам? Что вы сможете сделать, даже 130 миллиметров, – вспенить воду у борта? А вот ракетоторпедой по нему шарахнуть, да по винтам, это уже дело и помощь. Поэтому давайте отходить от стереотипов. Основное назначение эсминцев – это поиск и обнаружение ПЛ противника: вот сюда в бульб вставляем гидролокатор. Кстати, англичане и норвежцы делают очень неплохие гидролокаторы. Для того чтобы он и назад смотрел, бульб сделаем вот такой! – и я нарисовал бульб БПК 1155.1. – Здесь, на корме, предусмотреть лебедку для БуГАС. Бомбомёты расположить в носу и в корме. ПУ ракет – вот сюда. Одну или две башни Б-2-130АУ, обязательно предусмотрите радиолокационные взрыватели. И ещё: дайте команду разработать твердосплавные элементы для таких снарядов – выбивать прислугу «Бофорсов» и «Эрликонов», повреждать кабели, приборы управления огнём. Скорострельность у этой пушки высокая. Так что может здорово пригодиться в бою при добивании противника. Подруливающие устройства не забудьте.

– Товарищ маршал, а такие двигатели есть?

– На 10 000 киловатт есть, но в авиационном исполнении. Дал команду доработать до модульного типа, – я показал картинку модуля с двигателем АШ-105. – А более мощные начали проектировать в двух КБ. Строиться будут здесь, в Ленинграде. Особых проблем возникнуть не должно. Хотя двигатели такой мощности нигде в мире не делали.

Моряки – люди осторожные, суеверные, поэтому новшество они спланировали применить для начала на подводной лодке. Там всё было для того, чтобы проверить работоспособность модуля. Как только был готов первый модуль, они вместо одного из дизелей на построенную у нас немецкую XXI воткнули АШ-105С и заменили оба ГЭДа на более мощные. Лодка дала двадцать восемь узлов надводной скорости при одном работающем двигателе. В проект поверили. Так как было не известно, когда появится турбина в 20 000, решили не ждать, а проектировать промежуточный вариант с пятью 10-тысячными двигателями и чуть меньшего водоизмещения, с двумя винтами и тремя двигателями, работающими на один вал. Такое довольно громоздкое решение было связано с тем, что ГЭД такой мощности и приемлемый по весу создать не удавалось. Но преодолеть моё сопротивление они не смогли. Я не разрешил этого делать. Наконец в Германии и на «Электросиле» заявили, что готовы дать массгабаритные размеры на водоохлаждаемые электродвигатели приемлемой мощности: 25 мегаВатт. Единственная проблема – постоянный ток! Я спросил у Сергея, как у них с этим вопросом.

«У нас полупроводниковые преобразователи. Генераторы вырабатывают переменный ток высокой частоты 400 Герц, а ГЭДы используют выпрямленный ток. Это пока невозможно, Андрей. Проще запустить вспомогачи для этого».

Что сделаешь, если между проектами шестьдесят лет! От военной поры у конструкторов осталась привычка делать всё быстро и некачественно. Тяп-ляп и бежит на доклад, что всё готово, очередной гениальный и лучший в мире проект готов. На этот раз я подошёл по-другому: каждый элемент конструкции дотошно проверялся, поспешные и непродуманные решения с ходу отвергались. Работали тщательно, с привлечением немецких товарищей. Со Сталиным один раз возник разговор о том – когда? Я объяснил, что не хочу повторения проекта «7». Лучше один раз сделать хорошо, чем допустить такое, что три дцать пять новых кораблей пошло на иголки. Войны нет, непосредственной угрозы нет, поэтому делаем качественно и с запасом на будущие модернизации. «Ну, как знаешь!» Забегая вперёд: работа над проектом продлилась почти три года, лишь в конце сорок шестого года мы показали проект Сталину. К этому времени все узлы и механизмы, вооружение будущего большого противолодочного корабля проекта 55-бис серийно выпускались нашими заводами. Часть оборудования применялась для модернизации кораблей флота во время плановых ремонтов и переоборудования. И только после утверждения проекта был заложен в Калининграде, бывшем Кенигсберге, первый корабль, который на долгие тридцать пять лет встал в строй, прошёл шесть модернизаций. Корабли этого типа пятнадцать лет спустя начали закупать все участники ЕОС, имевшими военные флоты. Модульный принцип конструирования позволил проекту оставаться современным кораблём весь срок службы.

С Александровым и Доллежалем разговор получился, наоборот, коротким и простым. Они сами были готовы предложить атому гражданские и новые военные специальности. Первую АЭС было решено строить на Урале, на «Маяке». А у Доллежаля уже был проект малогабаритного реактора, но имелось много вопросов и проблем с материалами. Першин в очередной раз предложил не разрабатывать новый проект, а вписываться в имеющуюся XXI, которую он не без основания считал лучшим подводным крейсером. Действительно, страшно подумать, если бы немцы успели её построить, и в значительных количествах!

– Поймите меня правильно, Андрей Дмитриевич. Это – серийная лодка, освоенная промышленностью. Мы вложили много сил и средств в оснастку, в производство оборудования, и сразу так всё резать. А вдруг что-то не пойдёт? Дело новое. Кстати, когда будет второй модуль на «К-53»?

– Зачем ей ещё 10 000 киловатт? Пусть так и ходит. Одна основная ГТУ и аварийный дизель-генератор – что вас не устраивает?

– Так ведь второй вы обещали многотопливный, а сейчас приходится брать отдельно ТС-1, а отдельно солярку.

– Наладят выпуск аппаратуры, получите комплект и замените. Всё равно для пуска требуется ТС-1. А для лодок с реакторами всё равно потребуется более наполненный корпус, так что начинайте проектировать, погоняйте её в бассейне. Для эксперимента XXI годится, а в серию пойдёт другая лодка. Так что готовьте себя и промышленность. А то опять получится как с 55-м проектом. Вы же с пеной у рта доказывали, что «Флетчер» – это вершина технической мысли, последнее слово в кораблестроении. Копия всегда хуже оригинала, Виктор Иванович. По массогабаритам мы выигрываем, и солидно, по скорости подготовки к выходу в море – тоже, по автономности – просто в несколько раз, по весу залпа – даже сравнивать не приходится. А уж по дальнобойности…