На следующий день принцессы взялись помогать ремонтникам. И не оттого, что в них проснулось стремление к социальному равенству, — просто стало до смерти скучно. Островок попался вполне уютный, но бедный на развлечения.

Максимальную пользу благодаря своей природной силе принесла Умаджи Туурская; впрочем, остальные дамы тоже порабо-тали. Джон-Том решил, что любоваться занятой делом Ансибетгой еще опаснее, чем смотреть, как она бьет баклуши. Он сосредоточился на собственных обязанностях, состоявших исключительно в том, чтобы держаться поодаль и не мешать.

К следующему утру было сделано все, что позволяли ограниченные ресурсы. Наступил черед томительного ожидания, когда прилив поднимет суденышко. Киль прочно засел в песке, и Найк допускал, что придется спустить на воду единственную шлюпку, а затем, принайтовав трос к корме судна, отбуксировать его на глубину. Либо погрузить на шлюпку якорь, сбросить его подальше от берега и подтянуть к нему кораблик.

Однако эти трудоемкие альтернативы остались невостребованными. Прилив был достаточно высок, чтобы судно закачалось на воде. Стойкий кораблик выпрямился, расправил парус и вышел в лагуну. Под командой Найка, поднабравшегося опыта в парусном деле, он развернулся и спокойно двинулся к проходу между рифами.

Когда они благополучно выбрались в открытое море, с экипажа спало напряжение. Хек с Караукулом бросились в трюм — проверить, все ли там в порядке. Только в носовой части обнаружилась небольшая течь — на берегу мангусты и выдр потрудились на совесть. Недостаток навыков и специальных знаний они компенсировали тем, что законопатили и засмолили даже самую тонюсенькую щель в корпусе судна. Все очень хорошо понимали: чем больше времени и материалов потрачено на берегу, тем больше шансов не пойти ко дну посреди океана.

— Внизу сухо, командир, — гордо доложил Хек.

Джон-Том, стоявший по другую сторону штурвала, посмотрел на дымчатое небо.

— Все будет в порядке, если опять не угодим в бурю. Вряд ли судно выдержит еще одну такую трепку.

Ему на локоть легла маленькая, но сильная лапа.

— Не кличьте бурю, чаропевец, и, глядишь, она пройдет стороной.

Найк рассеянно отмахнулся от кружащего над его головой музыкального роя. От звона у мангуста чесались уши.

Примерно через час после расставания с островом Джон-Том потчевал спутников песенкой, и тут с мачты донесся голос Хека:

— Командир, вижу что-то в пяти градусах по правому борту!

Лейтенант, запрокинув голову, сощурился.

— Что ты видишь, Хек?

— Не могу сказать. Чем бы оно ни было, оно большое.

Джон-Том оставил штурвал мангусту и бросился на нос. За ним побежали взволнованные принцессы.

И отпрянули — из воды поднялся гигантский силуэт. Обладатель его был гораздо выше корабля, гладкобок и бледен. От него исходил запах невероятных глубин. Суденышко закачалось на поднятых им волнах. Насторожившийся Джон-Том приготовил дуару к бою.

Незнакомец весил больше сотни тонн, в длину превышал сто футов. На Джон-Тома уставился глаз величиной с тарелку. Зазвучал голос — такой громкий, что вибрировал воздух и заныли зубы:

— МЫ ЗНАКОМЫ?

Сказать, что Джон-Том был удивлен — ничего не сказать. Он уставился на свое отражение в глазу кита.

— Гм... скорее всего нет.

— ВАША МУЗЫКА... — Левиафан без видимых усилий держался вровень с судном.
– ГОТОВ ПОКЛЯСТЬСЯ, УЖЕ СЛЫШАЛ ГДЕ-ТО ПОДОБНУЮ. И ВИДЕЛ ЕЕ СОЗДАТЕЛЕЙ.
– Глаз чуть скосился.
– И ВАС Я, КОНЕЧНО ЖЕ, ЗНАЮ.

— Меня? — пискнул Мадж, когда его силуэт появился в китовом зрачке. — Вот уж не думаю, ваша офигенность. Это я не к тому, че обязательно запоминаю всех встречных и поперечных, просто особу с такими габаритами забыть было бы трудновато.

— ДА, НАВЕРНОЕ. — Глаз уже снова рассматривал Джон-Тома.
– НО Я МОГ БЫ ПОКЛЯСТЬСЯ... ВЫ СЛУЧАЕМ НЕ ТОТ ЛИ ЧАРОПЕВЕЦ, О КОТОРОМ ГОВОРИЛА РУСАЛКА?

— Вероятно, тот, если только за последние два дня она не наткнулась на другого чаропевца.

Тут синий кит повел себя так, словно это признание объясняло абсолютно все. Он выгнул спину и затрубил, отчего суденышко неистово закачалось у него в кильватере.

— Ну, чувак? — Мадж бочком приблизился к другу. — Че ты обо всем этом думаешь? И че это за русалка?

— Да пустяки. Я ее позавчера встретил, поболтали немножко. Она рассказала, что ее племя потеряло музыку и такая же неприятность случилась у китов. Наверное, в воде новости распространяются еще быстрее, чем в воздухе.

Он и сам не подозревал, до какой степени прав. Догадку подтвердил Хек, крикнув из «вороньего гнезда»:

— Вот еще один! И еще! И еще!

Кругом раздавалось мощное фырканье — киты один за другим выныривали на поверхность и пускали фонтанчики. Вскоре великое множество их, десятки косяков окружили судно. Не только синие киты, а вообще все, какие только водятся в океане, собрались здесь: горбачи и финвалы, кашалоты и полярные, белые и полосатые. Среди них, будто торпедные катера среди линкоров, сотнями носились стремительные дельфины и косатки.