– А как же страдания людей, которые теряют близких, людей, которые заболевают неизлечимыми болезнями или терпят нужду?

– Человек - это существо, которое очень хорошо приспосабливается к окружающим условиям. Но он не только приспосабливается к ним, но и привыкает. Привыкает к людям, к вещам, к еде. Когда ситуация меняется, например, близкий человек умирает, человеческий разум впадает в ступор, он шокирован, ситуация вышла из-под контроля, она изменилась, то к чему ты привык, исчезло из жизни. В результате человек страдает. Здесь также большую роль играет восприятие человека. Если человек воспринимает ситуацию как трагедию, то для него это трагедия.

– Но как же не воспринимать смерть дорогого человека, как трагедию? Ведь это и есть самая настоящая трагедия.

– Повторю, если воспринимать ситуацию, как трагедию, она и будет трагедией. Смерть близкого человека - это трагедия для того, кто видит в этом трагедию. Трагедия - это результат восприятия, сила привычки, возможно, страх за будущее, напоминание о том, что все мы смертны. Поэтому чтобы видеть не страдание, а радость, нам следует иначе смотреть на мир, смотреть более мудро, смотреть с пониманием, что ничто не вечно, кроме вечности. Все течет, все меняется. Жизнь - это не результат, жизнь - это путь. Поэтому столь важно жить сердцем, находиться все время в движении, а не стоять на месте.

– Учитель, но как можно воспринимать смерть близкого человека, как радость?!
– воскликнул Николас.
– Да и не сердце ли страдает, когда умирает близкий человек?

– Я не говорю, что смерть близкого человека должна вызывать у нас радость, мой друг, хотя кто-то может воспринять это и как радость. Я говорю лишь о том, что то, над чем мы не властны, не должно заставлять нас страдать, не должно восприниматься нами, как наступление трагедии, ведь все в этом мире есть результат нашего восприятия. Страдать или нет - это мы выбираем самостоятельно. А что касается страданий сердца, то большая часть страданий в нашей жизни - это иллюзии страдания, которыми нас награждает разум из-за своей пугливости или привыкаемости. Когда умирает близкий человек, как раз страдает не сердце, а разум. Разум отказывается понимать и принимать, поэтому и страдает. Сердце же не страдает, так как понимает и принимает. Сердце сострадает, а лучше сказать, сочувствует, то есть понимает чувства другого, но не страдает вместе с ним, так как оно знает истину, оно мудро и стремится к счастью, а не к иллюзорному страданию, к движению, а не к стоянию, к дальнейшей жизни, а не к преждевременной смерти.

– Необычное у вас понимание сочувствия, учитель, - пробормотал Николас.
– Я всегда думал, что сочувствовать, сострадать - значит страдать, переживать вместе с другим человеком его горе.

– Мне видится, что это заблуждение, - старик запустил руку в бороду и улыбнулся.
– Сострадать, а лучше, сочувствовать - это понимать и принимать чувства другого, но никак не убиваться вместе с ним, иначе мы рискуем лить слезы из-за чужой иллюзии.

Николас лег на спину и посмотрел на небо. Облака-овечки бежали вперед, подгоняемые пастухом-ветром. Солнце клонилось к закату.

– Не знаю, учитель, что и сказать. Мне не привычно то, о чем вы говорите.

– А ты не слушай меня, - улыбнулся старик.
– Слушай свое сердце, наблюдай за матушкой-природой и истина откроется тебе.

Взгляд старика устремился вперед, туда, где в нескольких километрах от них с Николасом виднелась дорога, ведущая к Полтаве.

– Надо спешить,– подумал старик, глядя вдаль. – Жизнь-то, и правда, не стоит на месте. Она несется вперед, вперед навстречу смерти, чтобы слиться с ней в экстазе и подарить нечто особенное, восхитительное и невероятное - подарить вечность.

Старик скользнул взглядом по окрестностям. Улыбка продолжала играть на его устах. Солнце закатилось за горизонт, и мир погрузился во тьму, но то солнце, что сияло в стариковской груди, и не думало покидать старика, продолжало освещать его путь к истине, такой загадочной, светлой и непостижимой.

Глава 13. Светлана

– Розсошенці, - прочитал Николас надпись на дорожном указателе несколько дней спустя.
– Можно сказать, что мы уже в Полтаве учитель. Насколько помню, сюда даже троллейбус из Полтавы идет.

– Думаю, мы и без троллейбуса справимся, - улыбнулся старик.

– После того как я с вами пешком прошагал больше сотни километров, учитель, мне никакой уже троллейбус не нужен, - рассмеялся Николас.
– Скоро будем в Полтаве. Кстати, вы не против, если я позвоню, сообщу, что мы на подходе.

– Конечно звони, - старик почувствовал, как им овладевает легкое волнение от мысли, что совсем скоро он будет выступать на телевидении. Боится ли он? Старик и сам не знал, чем вызвано это волнение - страхом или предвкушением. Но решив покопаться в себе, он пришел к выводу, что страх есть, но небольшой, а вот предвкушения - выше крыши, совсем скоро о жизни сердцем узнают многие.

Старик присел на лавочку и принялся наблюдать за Николасом, который отошел на некоторое расстояние от старика, чтобы не мешать ему разговором, достал из кармана спортивных штанов мобильник, включил его и поднес к уху.

Старик улыбнулся. За время, проведенное с ним в дороге, Николас изменился. Старик чувствовал это, да и внешних причин так думать, было хоть отбавляй. Николас стал уравновешенее, наблюдательнее, мудрее, начал больше размышлять, больше прислушиваться к ощущениям и чувствам, а главное, он выглядел счастливым человеком. Улыбка теперь редко сходила с его уст, а в глазах горел огонь жизни.