Старик полистал исписанные страницы тетради и улыбнулся. Удивительно было видеть, изо дня в день на протяжении месяцев, как пустые страницы превращаются в творение, одно из многих, но совершенно не лишнее в современном мире. Да и может ли быть какое-либо творение лишним или бесполезным? Это же творение - нечто новое, неведомое ранее и обретшее плоть.

Старик в который раз испытал удивительное чувство удовлетворения от осознания того, что благодаря его упорному труду рождается творение, книга, которая, он хотел в это верить, станет не одной из тех книг, которую прочитал и забыл, а книгой, которой по силам будет вывести из долгой спячки человеческие сердца, вернуть их к жизни и заставить их биться сильнее, разрушая иллюзию красивой, но совершенно бессмысленной жизни, созданную человеческим разумом.

Старик снова склонился над тетрадью с ручкой в руке. Проснулась Дуня. Соскочив с табурета, она подошла к старику и принялась тереться телом о его ногу. Тихое мурлыканье разлилось по кухне, заставив старика на какой-то миг забыть о рукописи и наклониться, чтобы погладить кошку.

– Кошки, как женщины, без внимания не могут, - хихикнул старик.
– Ну, давай тебя поглажу. Хорошая какая.

Спина кошки выгнулась от удовольствия, но этого ей видимо оказалось мало, так как она запрыгнула старику на колени и улеглась на них, как ни в чем не бывало.

– И как же ты предлагаешь мне писать?
– усмехнулся старик, продолжая гладить кошку.
– Ну, лежи себе, коль охота. А я попробую и с кошкой на коленях поработать над книжкой.

Старик снова взял в руки ручку, посмотрел на кошку, тихо мурлыкавшую у него на коленях, и склонился над рукописью.

Вечер опустился на улицу, когда старик наконец-то отложил ручку в сторону и посмотрел на часы, висевшие на стене. Часы показывали 19:43. Старик бросил взгляд за окно. Солнце скрылось, но ночь не спешила укутать мир одеялом тьмы, позволяя ему порадоваться последним на сегодня проблескам дневного света.

– Где ж это Николас со Светланой?
– нарушил тишину кухни голос старика.
– Давненько их нет.

Проснулась Дуня, соскочила со стариковских коленей на пол и замяукала.

– Что милая? Проголодалась небось?
– старик посмотрел в сторону пустой кошачьей тарелочки для еды и поднялся из-за стола.
– Тогда сейчас тебя покормим.

Старик подошел к холодильнику в сопровождении мурлыкающей Дуни. Открыв дверцу, он заглянул в холодильник, нашел пакетик кошачьего корма и повернулся к кошке.

– Я так понимаю, это твоя еда?

В ответ донеслось размеренное мурлыкание. Дуня принялась путаться под ногами, то и дело поглядывая на пакетик с кормом в руках старика.

Старик закрыл дверцу холодильника и склонился над кошачьей миской. Дуня была уже тут как тут, принялась тыкаться мордой в тарелку, мешая старику наполнить ее кормом.

– Что ж ты обождать не можешь, - пожурил кошку старик.
– Нетерпеливая какая.

Старик почесал кошке голову, высыпал корм в тарелку, а пустой пакетик выкинул в мусорное ведро. Кошачье мурлыканье растворилось в тишине кухни, Дуня ткнулась мордочкой в тарелку и забыла обо всем на свете, кроме еды. Старик забрал тетрадку с ручкой со стола и направился в комнату. На сегодня с рукописью было покончено. В комнате старик положил рукопись на диван и сам опустился рядом. Опершись спиной о спинку дивана, старик закрыл глаза и попытался расслабиться. Усталость тяжелыми цепями сковала его тело, но эта усталость не обеспокоила старика, так как вместе с ней пришло удовлетворение. Старик почувствовал, как оно искрой полыхнуло в груди, затрепетало, словно под порывами ветра, и разлилось по телу, заполняя каждую его клеточку. Старик улыбнулся, сегодня он хорошо потрудился. Он был доволен собой, его сердце радовалось, большего ему было и не надо.

Старик открыл глаза и окинул себя взглядом сверху вниз. Новая одежда была непривычна. Старик чувствовал себя неловко в ней, зато теперь ему было не так жарко, как прежде, тогда, когда он ходил в старой одежде, зимней. Старик вздохнул и провел рукой по штанине.

– Что ни делается, все к лучшему, - прошептал старик.

В придбанике послышались голоса. Спустя мгновение входная дверь открылась и в квартиру вошли Николас со Светланой. Старик улыбнулся, услышав их веселый смех.

– Хорошо, когда люди смеются, -подумал старик. – Очень хорошо.

Разувшись, Николас и Светлана вошли в комнату.

– Вы не скучали, учитель?
– спросил Николас, взглянув на старика.

– Нет, мой друг, нисколько. Мне не было, когда скучать, - старик улыбнулся и накрыл рукой тетрадь.

– Книжкой занимались?

– И книжкой тоже.

– Я смотрю, вы переоделись, Александр Петрович, - Светлана окинула старика довольным взглядом.
– Теперь стали на человека похожи.

– Очень хорошо, что похож, - рассмеялся старик.
– Помылся и переоделся, чтобы не мусолить вам глаза старым грязным тряпьем.

– Ну мне-то вы им совершенно не мусолили глаза, - расплылся в улыбке Николас.
– Я к нему давно привык. Но вот телевидение, учитель, это другая стихия. Там свои правила игры и если ты не играешь по ним, остаешься вне игры. Так ведь, Свет?
– Николас обнял Светлану за талию и заглянул ей в глаза.

– Так, - кивнула девушка.
– Надеюсь, вы на меня не обижаетесь, Александр Петрович?

– Светуль, я же тебе уже говорил, - встрял Николас.
– Я могу обидеться, но учитель никогда.