– Одежда, я так понимаю?

– Да.

– Учитель, - Николас повернулся к старику, - вы не против, если мы обновим ваш гардероб?

– Я с радостью остался бы в том, что на мне сейчас, но если так обстоит дело, то не против. Потом я же все равно смогу одеться в старую одежду. Она мне... дорога.

– Конечно сможете, учитель. Это только для эфира, - успокоил старика Николас, после чего повернул голову к Светлане и улыбнулся.
– Светуль, мы готовы ехать, а ты готова?
– Николас был сама любезность. Время, проведенное вместе со стариком, научило его многому, в том числе прощению.

– Готова, - вздохнула девушка и направилась к машине.

Грустная улыбка появилась на лице старика. Он был более чем уверен, что мысли этой девушки все еще были в прошлом, которое она вместо того, чтобы отпустить, держала возле себя, словно дорогую вещь, чем делала себе только больнее.

– Вот и хорошо, - сказал Николас и последовал за Светланой. Старик же поотстал, решив дать возможность Николасу и Светлане поговорить наедине.

– Я вела себя, как дура, да?
– Светлана остановилась у машины и повернулась к Николасу.
– Только обидела человека. Но ты должен меня понять...

– Расслабься, милая, - прервал Николас девушку, уловив нотки сожаления в ее голосе. Улыбнувшись, он продолжил.
– Учитель не из тех, кто обижается. Он удивительный человек. Не суди о нем по одежде. Ему многое пришлось пережить и до сих пор ему не сладко, но, не смотря ни на что, он остался человеком. Я никогда прежде не встречал таких людей, а его жизнь сердцем - это нечто, хотя в современном мире, где человек живет разумом, ей места нет. Знаешь, Свет, я действительно преклоняюсь перед этим человеком. Благодаря ему я многое понял и, надеюсь, еще больше пойму. Этот человек, этот бомж, как ты говоришь, мой учитель, он стоит многих тех, у кого банковские счета лопаются от денег, но душа бедна.

– Прости, я не хотела никого обидеть, - Светлана положила руку на плечо Николасу. Виноватое выражение появилось на лице девушки.

– Все хорошо, - улыбнулся Николас.
– Забудь о прошлом, оно не стоит того, чтобы переживать из-за него.

– Ты стал философом?
– спросила девушка, улыбнувшись.

– Разве что начинающим, - рассмеялся Николас.
– Как говорят, с кем поведешься от того и наберешься. Вот и я, как познакомился с учителем, узнал на себе, как это общаться с человеком, у которого что ни слово, то мудрость.

– Кстати, а почему ты называешь его учителем?

– Потому что это мой учитель, - ответил Николас.
– Он учит меня жизни сердцем.

– И как, успешно?

– Как видишь.

– Пока что я вижу старика с грязной бородой, рваной одежде и босого. Надеюсь, ты не собираешься опуститься до его уровня?

– Милая, я собираюсь не опуститься, а подняться до его уровня, - рассмеялся Николас.

– Бог мой, неужели и ты скоро забудешь об обуви?

– Можешь по этому поводу не переживать. Пока что я не готов к столь кардинальным изменениям в своей жизни.

– Слава Богу, а то я уж было подумала, не сошел ли ты с ума...

– Прекращай думать, - Николас подмигнул Светлане.
– Начинай чувствовать. Поехали. Не знаю, как ты, а мне еще надо многое сегодня сделать, - Николас взялся за ручку, открыл заднюю дверцу машины и посмотрел на старика, стоявшего в стороне и наблюдавшего за летящим аистом.
– Учитель, вы с нами или без нас?

– С вами, - старик улыбнулся и направился к машине.

Глава 14. Заминка

Несколько часов спустя старик сидел за столом на кухне в квартире Светланы и работал над рукописью. Николас хотел было остановиться в гостинице, но Светлана воспротивилась этому, предложив ему с Александром Петровичем погостить у нее. Николас был не против, старик тоже, поэтому заехав по дороге на вещевой рынок, чтобы купить старику новые брюки, рубашку и обувь (старик отказывался от обуви, пока Николас все же не упросил его позволить ему купить хотя бы шлепанцы, правда, сделаны они были не из кожи, а из синтетики, но старика это нисколько не беспокоило), они поехали прямо домой к Светлане.

Светлана жила сама, если не брать во внимание кошку Дуню, представительницу сиамской породы, которая в эти минуты лежала, свернувшись калачиком, на табуретке возле старика, мурлыча время от времени. У Светланы была собственная однокомнатная квартира недалеко от центра города. Квартиру ей оставили родители, которые сами жили в селе. Светлана работала на местном телевидении, была не замужем и, как успел заметить старик, была поклонницей здорового образа жизни - в комнате у нее стоял небольшой велотренажер, на журнальном столике возле телевизора валялась книга о здоровом питании, а на кухне стояла пароварка.

Оставив старика одного, Николас и Светлана ушли, как они сказали в город за покупками. Но старика это обстоятельство совершенно не огорчало. Он давно привык к одиночеству и в отличии от многих людей любил его. Для старика это было время для раздумий, время, когда можно подумать о чем-то более возвышенном, чем окружающая тебя реальность. К тому же надо было поработать над рукописью, которая все еще не была закончена. Старик вообще начал сомневаться, закончит ли он ее когда-нибудь? Каждое новое ощущение, чувство, мысли или видение, - все находило отображение в рукописи, жанр которой старик до сих пор не мог для себя определить. Единственное в чем старик был уверен, в том, что это не художественная книга. Хватало здесь и биографических отступлений, и размышлений, и наблюдений. Пожалуй, это была книга о жизни и для жизни. Именно так ее определил для себя старик, сидя с ручкой в руке за столом на кухне в квартире Светланы.