– Ты знаешь, где он?

– Кто, Тимур? Ну, мы видимся иногда. Но очень редко, я не знаю, где его носит… Ну, ты давай, рассказывай про себя. Что ел, где спал, чем дышал?

– Я не хочу о себе говорить.

– А я надеялась хоть что-нибудь о тебе узнать, – немного огорчившись, сказала она.

– Ты думаешь, я не надеялся… что ты есть. Что ты жива… – Ангелина улыбнулась, – Как долго после того дня я просыпался от малейшего шороха с надеждой, что это ты вернулась домой… Где ты была, в Аду?

– Ну, да. Только ты так ничего о себе и не рассказал, – садясь рядом с ним, ответила она.

– А что мне о себе рассказывать?.. Я – Максим Лучихин, предатель деревни, приговорен к смертной казни. Сижу в этой грязной камере и трачу последние часы своей бесполезной жизни на бесполезный разговор со своей внезапно объявившейся сестрой, которая оказалась демоном и все это время шлялась по Азуру[10].

– Кстати, там очень красиво. Я тебе там все покажу…

– Не выйдет. Я теперь ара[11] и скоро попаду на восьмой Уровень Ада. Азур, если я не ошибаюсь, на первом. Так что мы с тобой вряд ли еще увидимся, – сказал Максим и попытался улыбнуться.

– Не кисни, оболтус, я помогу тебе, – с романтическим призывом сказала она, – Хотя, какой-то восьмой Уровень по сравнению с нашим разгневанным отцом – фигня… Ты ведь тоже хочешь стать Хвостиком, да?

– Значит, все-таки, стану?

– Даже не знаю, ты этого не заслужил, у тебя не было ни одной девахи…

Макс хотел возразить, но…

– И не надо тут врать, я за тобой следила…

– Что?!!

«Шенад, спалилась!» – подумала Ангелина и тут же попыталась оправдаться:

– Но я не подглядывала за тобой в душе! И в туалете! И когда ты в носу ковырялся, я отворачивалась! Ну, ну, ну, не дуйся. Что тут такого, вторглась в личную жизнь… пару сотен раз. Зато я теперь знаю, что мы с тобой похожи. У нас с тобой даже носы одинаковые, вот.

– То есть, ты семь лет наблюдала за тем, как я ковыряюсь в носу, и за это время мы ни разу не пересеклись?

– Ну, потому что так не полагается! Я хотела, как… ну, как… как бы поромантичней. Вот только представь себе, сидишь ты, допустим, в холодной камере, может быть, ждешь казни. Вдруг является твоя сестра, всех спасает, делает Шеганом и вы живете долго и счастливо.

– Ну, так давай делай меня Шеганом, и валим отсюда.

– Хорошо.

Заряд темной чакры в сердце. Безумный прилив силы. Макс теряет сознание. Темная сила вступила в бой с его светлым началом. Первая в его жизни дурь[12]!

***

– Собрание окончено, – сказал Первый Хвост.

– Наконец-то! – почти крикнула Калипсо и направилась к выходу.

От этого проснулась Анкс, как обычно все собрание проспавшая (понимаем, вы не в теме, кто такие Калипсо и Анкс, но не парьтесь, еще узнаете). Ангелина тоже собиралась выскочить из зала заседаний, но ее остановил голос Первого:

– А ты останься, Ангел, мне надоело, что ты постоянно опаздываешь.

Это было последнее, что услышала Калипсо, закрывая дверь. Она, конечно, могла бы подслушать премилый разговор дочери и отца, немного приукрасить, а потом разболтать всему Уровню и оказаться в центре внимания, но ее больше интересовали недавно испеченные ей блинчики, которые ждали ее дома и «уже почти остыли!» Она еще не знала, что причина опоздания Ангелины (а именно – становление Шеганом очередного Лучихина) сыграет значимую роль в ее судьбе.

Калипсо перенеслась на Землю в свою деревню Кошкино. Это была потрясающая деревня – обитель приверженцев религии Ничегонеделанья. Дело в том, что в Кошкино давно умер Комохо, но сихэ умудрились сохранить это в тайне, а на письма, адресованные лидеру, отвечали всей деревней. Здесь господствовала анархия, и, все по, сути велось к самоуничтожению. Но лень была сильнее.

Так вот, Калипсо вернулась домой. Знакомые ворота, знакомый караульный, знакомые деревья, знакомая лавка, а на ней… совсем незнакомый и очень симпатичный парень. Чистит от крови длинный меч. Калипсо что-то манило к нему. Что-то незнакомое и загадочное, сильное и холодное…

Она постояла, постояла, вздохнула и направилась к лавочке. И вот она уже совсем рядом, но тут еще одно испытание – надо с ним заговорить. Она остановилась, неуверенно глядя на него и про себя умоляя прекратить эту пытку.

– Ну, давай, скажи, как тебя зовут, – обернувшись, кинул он.

– Привет… Калипсо… – она заставляла себя произносить каждое слово.

– Отлично…– холодно ответил он, даже не взглянув на нее.

– Ты, правда, рад?! О, я тоже… – уже обрадовалась Калипсо.

– Нет, – не отрываясь от меча, кинул он.

Девушка сразу поникла. Она слегка насупилась, но, снова свершив над собой усилие, продолжила:

– Как тебя зовут?

– Послушай, этот разговор ни к чему не ведет.

Он вложил меч в ножны и встал с лавки. Калипсо опустила голову и замялась:

– Просто ты красивый… и вот я подумала, что… – тут она подняла взгляд, но его уже не было.

Рухнуло… Пусто…

Она отправилась к себе. Подходя к дому, она вдруг ощутила, что ее влечет туда не только чувство голода, но и еще какой-то интуитивный порыв. Калипсо пошла быстрее и, придя, обнаружила у себя на крыше того самого парня.