Разбудил Ольгу аромат только что сваренного кофе и тихий шепот:

–  Пани Засуха, ау.

Девушка открыла глаза и серьезно спросила:

– А ты обидишься, если я не буду менять фамилию?

– Нет. Но чем тебе не нравится Засуха?

– Потому что Коляда - лучше.

– Так, стоп, - Виктор протянул жене кофе.
– Давай, выпивай свой допинг, а уже потом поговорим. И имей в виду - через полчаса за нами приедут.

В полдень супруги Засухи уже выходили из отделения местного Загса, где они зарегистрировали брак под аплодисменты родных и друзей. И снова всех ждало угощение, только уже не в Стусове, а в открытом кафе отеля "Уют", где усатый кавказец под развесистым каштаном артистично готовил роскошные шашлыки. Столы ломились от свежих овощей и фруктов, а житомирских музыкантов сменили местные цыгане, которые играли такие зажигательные мелодии и пляски, что никто не мог усидеть за столом.

– Это лучшая свадьба, на которой я побывала, а бывала я на многих, - сказала позже Ольге пани Анна, обмахиваясь платочком.
– Вот что значит - хорошая компания: народу немного, все знакомы и хорошо друг к другу относятся, но главное - никто никому не завидует. Ведь те помпезные свадьбы, которые играют местные богачи - это ж сплошная показуха с попыткой досадить всем приглашенным своим богатством.

Вечер молодожены заканчивали уже дома. Ольга, наконец, сняла свадебное платье и решила отдохнуть так, как мечтала в эти беспокойные дни, то есть понежиться в душистой ванне, настоянной на травах. Вскоре она лежала в теплой воде, закрыв глаза, и старалась ни о чем не думать, но в голове постоянно стучало: "Кто? Кто следующий?" К счастью, тревожные мысли прервал Виктор, заглянувший в ванную, он сел рядом на мягкий пуфик и с удовольствием оглядел жену.

– Я затопил баню, - сообщил он.
– Думал, ты присоединишься ко мне, но вижу, опоздал. А, может, передумаешь, Оля? Уверяю - ничто так не очищает организм от разного хлама, особенно переедания и выпивки, как хорошая парная.

– Ох, нет, спасибо, я такая измученная и еще ужасно хочу спать. Ты уж как-нибудь сам, хорошо?
– Она бледно улыбнулась, - и не буди меня, когда вернешься, Виктор, а то завтра опять начинаются трудовые будни, и всю следующую неделю я буду работать допоздна, так что мне нужно выспаться ...И не улыбайся так удовлетворено, это ведь ты виноват, что я в таком состоянии. Сам же требовал, чтоб мы срочно поженились, вот и получил, что хотел.

– Да, получил, и очень этому рад, - улыбнулся в ответ Виктор и нежно поцеловал жену.
– Ладно, Оля, отдыхай и спи спокойно. Увидимся завтра, - он встал, махнул ей рукой на прощание и вышел из ванной.

А на улице, тем временем, быстро темнело, небо снова затянули низкие дождевые тучи, резко поднялся ветер, погнавший пыль из соседских огородов, уже было заметно, как над центром города бушует гроза, стремительно расползаясь к его окраинам. Виктор, выйдя на крыльцо, как раз застал начало ливня, когда большие одинокие капли дождя мгновенно превратились в небесную реку, единым потоком залившую все вокруг. Ливень был настолько сильным, что мужчина благоразумно решил вернуться в дом за зонтом. Большой черный зонт, в сложенном виде скорее похожий на трость, показался Засухе вполне надежной защитой от дождя.

Виктор и не догадывался, что через мгновенье этот зонт его убьет.

Ольга расчесала влажные волосы и со сладким вздохом начала устраиваться в постели, когда за окном вдруг блеснула молния, ударив так близко, что девушка подпрыгнула на кровати. А еще через минуту, едва оправившись от ужасного взрыва грома, она сорвалась и выбежала из спальни, будто ее кто-то в спину толкал, промчалась вниз по лестнице и рванула на себя входную дверь. Сразу за порогом, в начале тропы, ведущей к бане, лежал Виктор ...или скорее то, что от него осталось - полусожженное тело с обугленной рукой.

– А-а-а-а!!!

Ольга упала на колени и обхватила руками его обгоревшую голову и, хоть и не почувствовала в ней жизни, но все равно "нырнула" в это мертвое естество с надеждой разыскать хоть одну живую клетку.

"Я не дам тебе умереть, я не дам тебе умереть, - шептала она ...но ничего не могла поделать - ее сила, словно река, обмывала тело Виктора, и, не задерживаясь, уходила сырую землю. Прошло пять минут, десять, двадцать... а потом настал момент, когда Ольга поняла - это КОНЕЦ. И от безнадёжности и ужаса, чувства непонятной вины и раскаяния, она упала рядом с мужем на землю, обняла его крепко и зарыдала, зарыдала так, что это услышал сквозь грозу охранник у ворот. Такими он их и нашел: сожженного Виктора и почти обезумевшую от горя Ольгу.

– Она не ест и не пьет, просто сидит у гроба и молчит, - жаловался два дня спустя Володя своим подчиненным. Парни, по-очереди дежурившие в главном зале фирмы "Страж", где был выставлен для прощания закрытый гроб с телом Виктора, выкурили по очередной сигарете и вернулись в зал следить за порядком, а главное - за Ольгой, которая неузнаваемо изменилась в эти дни. И хотя рядом постоянно находилась мать, держа ее за руку, или подруга Наташа, или бабушки, девушка выглядела так жалостливо, что у каждого, кто ее видел, разрывалось сердце.

Ольга отрезала волосы.

Накануне Зоя застала ее в темном углу с портняжными ножницами в руках, которыми девушка упорно обстригала себя налысо. Мать отобрала ножницы и заставила Ольгу выпить бабушкин отвар, давший ей возможность поспать несколько часов. А за это время Володя привез парикмахершу, которая привела в порядок голову молодой вдовы, сделав ей коротенькую стрижку. Единственное, что не удалось, это отрезать седой локон за левым ухом, который выбелился у девушки в ночь смерти Виктора. В эту прядь Ольга вплела черную бархатную ленту, и так и сидела - стриженая, "будто после тифа", как выразилась баба Надя, с тонкой белой косичкой на груди.