– Было бы хорошо, спасибо.

– Вот начнешь работать, тогда и скажешь спасибо. Но меня беспокоит, стоит ли говорить Валерию о твоих ...гм ...способностях?

– Лучше не надо, - попросила Ольга.

– Вот и Зоя так сказала.

– Мне все равно нужно время, чтобы обжиться на новом месте, поэтому пусть все идет, как идет, а дальше жизнь покажет.

Влад и Володя, узнав о намерении Ольги уехать, были очень огорчены этим известием, но поняв, что уговаривать ее бесполезно, решили максимально облегчить ей переезд.

– Оля, - сообщил Влад через неделю.
– Ты категорически отказалась от помощи и выехала из отцовского дома, заявив, что все это принадлежит мне и моей семье. Не думай, что я не ценю твой благородный жест и все такое, но...

– Что, "но"?

– Давай сядем, и я спокойно объясню, что сделал, то есть, что сделали мы с Володей.

Разговор происходил поздно вечером в Олиной квартире. Влад и Володя выложили на стол папку с документами и объяснили девушке, что теперь она является владельцем однокомнатной квартиры в городе Киев по улице Харьковское шоссе.

– Василий Васильевич рассказал, что, скорее всего, ты будешь работать в больнице на Красном Хуторе, только еще не решен вопрос жилья. Вот мы с Володей и купили тебе квартиру, чтобы, во-первых, знать, где ты живешь, и иметь возможность приезжать в гости, а во-вторых, нам тоже захотелось проявить благородство.

– А если серьезно, Оля, - добавил Володя, - ты для нас уже давно, как сестра. И дело не в том, что ты любила Виктора и стала его женой, а в том, кто ты есть: девушка с удивительными талантами, добрый ангел, который дал нам возможность осознать, что мир гораздо сложнее и интереснее, чем нам кажется. Ты вылечила столько народа, включая меня, и столько добра сделала, и продолжишь делать дальше, что я считаю своим личным долгом максимально облегчить твою жизнь.

– Ох, кажется, я сейчас улыбнусь, - сказала Ольга.
– Не думала, что ты можешь так поэтически выражаться.

– Я тоже, - вклинился Влад. Он взял девушку за руки и серьезно посмотрел ей в глаза.

– Оля, знай - для нас ты навсегда остаешься членом семьи. Конечно, жаль, что тебе нужно уехать, но Киев - не Австралия, поэтому мы глаз с тебя не спустим, будем часто навещать, приезжать, надоедать, так что у тебя нет другого выхода, как принять этот подарок...

– Потому что вы все равно не отцепитесь, - закончила девушка.
– Хорошо, я перееду в эту квартиру, но прежде всего потому, что тоже люблю вас, ребята, и считаю своей семьей.

– А что касается отца, то...

– Нет, Влад, не надо. Я не могу о нем говорить, пока не могу.

– Ладно, сестричка, - мужчины встали и обняли девушку на прощание.
– Собирай спокойно свои вещи, а в следующие выходные, если хочешь, мы съездим в Киев, чтобы показать твою новую квартиру.

– Да, - кивнула Ольга, - это было бы замечательно.

– Тогда свяжемся на неделе, до встречи.

Уже на улице Владислав обратился к Володе.

– У меня осталось еще одно обязательство.

– Если ты о стусовском водопроводе, то я в курсе, твой отец рассказывал.

– И как, поможешь?

– Обязательно.

– Спасибо, Володя. Это для меня очень важно, во-первых, потому, что баба Надя и баба Мария помогали спасать Виту и мальчиков, а во-вторых, они сразу тепло и сердечно приняли нас в свою семью. И я знаю, что смерть отца ничего не изменила - мы до конца останемся близкими людьми, и в Стусове нам всегда будут рады.

– Ты прав, парень. Хотя, если честно, то в одну семью нас соединила Ольга, необыкновенная девушка, с отъездом которой наша жизнь снова станет простой и обыденной, ведь из неё исчезнут чудеса и разные невероятные вещи, о существовании которых мы даже не догадывались.

–  Это да.

– Знаешь, я не раз по-доброму завидовал Виктору, что у него была такая любовь. И дело не только в красоте Ольги, а в ее преданности и умении любить и защищать ...Ужасно жаль, что мой лучший друг погиб, но он прожил последние месяцы абсолютно счастливым человеком. И такое счастье стоит смерти.

Через неделю на адрес массажного салона пришло письмо.

"Ольга, я обещала с октября посещать лечения, - писала Людмила, - но, видно, не суждено. Господь Бог и провидение распорядились по-своему - совершенно случайно я попала в один женский монастырь, где игуменья согласилась выслушать мою исповедь. Потом она долго молилась, а в конце сказала: "Оставайся у нас на зиму, у тебя будет время все хорошо обдумать и понять, как жить дальше, потому что, думаю, ты еще не готова к переменам". И я чувствую большую правду в этих словах, ведь моя душа сейчас, как пепелище, и неизвестно, когда она очистится. Поэтому я приняла предложение игуменьи и остаюсь здесь, в монастыре, пока не примирюсь с собой и миром. Пусть благословит тебя Господь. Прощай и прости. Людмила".

Ольга показала это письмо Володе по дороге в Киев.

– Я, я и снова я, - раздраженно прокомментировал он.
– Не верю, что Людмила написала искренне, не такая она натура.

– А я знаю, что после катаклизмов люди меняются, - возразила Ольга.
– Называй меня идеалисткой, Володя, но я всегда буду верить в добро и справедливость. И то, что Людмиле легче примириться с собой в монастырских стенах, тоже вполне понятно. Такие вещи вообще легче делать на новом месте. Я ведь тоже уезжаю отсюда.