– Вот и ты мне теперь указываешь!– Притворно насупился Форсайт.

Старик сердито сверкнул на него глазами.

– Вроде и лет тебе предостаточно, а порой ведёшь себя как дитё какое! Одно слово– дурень!

– Ладно тебе, не ворчи. Твои советы к сведению принял, буду действовать по обстоятельствам.

– Ну да,– скептически выгнув бровь, вздохнул старик.

– Всё будет хорошо!– Сверкнув белозубой улыбкой, подбодрил его маг.

Обсуждение мелких деталей опасного путешествия в опасной компании продолжалось ещё около часа, после чего хозяин проводил гостя к выходу.

Из окна старик наблюдал, как маг садится на коня и скачет вдоль улицы, и думал, увидит ли он его ещё хоть раз. Седрик Форсайт не особо ему нравился из-за непредсказуемого нрава и довольно жестоких методов, но ему было искренне жаль парня. Сейчас слишком многие возлагали на него надежды в этом деле. Те, кто кровно заинтересован в легендарном артефакте, до поры спрятанном в сердце Диких Земель.

Дворянская вольница– ничего глупее для управления страной придумать сложно. Все эти герцоги, графы, бароны, маркизы и прочая так называемая знать– лишь оковы, для развивающегося цивилизованного государства. На протяжении всех трёх столетий моего правления эта дворянская братия изрядно подпортила мне кровь. Даже с вездесущей коррупцией мне было намного проще бороться, ведь если повесил чиновника– значит за дело. Но для того, чтобы повесить дворянина, нужна очень серьёзная причина. Например, попытка мятежа или покушение. Впрочем, я всегда обладал воистину гигантским запасом терпения и год от года издавал законы, ущемляющие права знати, так что мятежи были регулярными. Ну а после того, как они проваливались, я с чистой совестью отправлял войска на тотальную зачистку их замков.

Со временем количество знати в Хилзготе сократилось раз в пять, а те, что остались, были лишь мелкими дворянчиками, которым хватило ума не отсвечивать. Но всё же до самого падения Хилзгота обязательно где-то раз в пару лет объявлялся какой-нибудь наследник старых родов и пытался гадить мне по мелкому. А для того, чтобы гадить по крупному у них просто не хватало средств, так как все земли и имущество мятежных дворян конфисковалось в пользу короны.

Надо отдать этим запасливым парням должное– те деньги, которые я выгреб из их погребов помогли мне поставить страну на ноги, ведь остатки казны предыдущего короля уходили, прежде всего, на поддержание армии. Не скажу, что мне удалось полностью победить нищету, но я был к этому близок– наша экономика развивалась с каждым годом. С другой стороны, возможно как раз стремительный рост благосостояния жителей страны и привлёк внимание таких нехороших людей, как имперские аналитики. Они вполне могли просчитать наши перспективы развития на несколько десятков лет вперёд и забить тревогу, в результате чего случилось то, что случилось.

Лишь одно греет мне душу– я успел отплатить противникам своим феерическим побегом. Многие знатные имперские семьи лишились своих глав, наследников и прочих родственников. Прожив несколько месяцев у эльфов, я всё-таки размяк, потому-как мне их даже жалко стало. Ну… самую малость. Однако я вновь успел их возненавидеть в тот самый момент, когда наш маленький отряд въехал на принадлежащие им земли.

В центре Империи, не считая земель, принадлежащих непосредственно короне, расположены владения самых старых и влиятельных дворянских родов. Сплошные графства и герцогства. Так как центр, к счастью, далеко, то и необходимости переть через земли этих расфуфыренных самодуров, нет. Город Героев расположен на землях короны. Ими управляют не хозяева-дворяне, а Имперские наместники– уполномоченные чиновники, как правило тоже голубых кровей, но не имеющие собственных земельных наделов. Несмотря на несовершенство имперского бюрократического аппарата, эти парни являются намного более компетентными управленцами, чем их не обделённые землёй коллеги. К тому же, они вынуждены блюсти общеимперские законы, не выдумывая при этом собственные. Ну а сейчас мы начали продвижение через баронские земли. По-моему, паскуднее баронов могут быть только голодные ватари.

Мы специально прождали два дня в приграничном городке, но, как назло, ни одного торгового каравана, к которому можно было бы прибиться, мимо не проходило. Пришлось нам двигаться в гордом одиночестве.

Следует заметить, что бароны воспринимают геройские отряды в основном как способ поживиться. К тому же, существует вероятность, что вместе с геройской компанией едет сынок соседа, с которым барон грызётся всю свою жизнь за какую-нибудь деревушку. Тогда отряд рискует лишиться не только наличности, оружия, коней и прочего имущества.

Я это всё к тому говорю, что единственное отличие баронских людей от разбойников заключается в том, что бревно, неожиданно появляющееся посреди дороги, и преграждающее вам путь, выкрашено в черно-белые полоски. Это не шутка– так выглядит стандартный передвижной пост. Во всяком случае, когда из кустов перед нашими лошадьми выкатилось подобное полосатое бревно, и нас окружили люди с гербами на плащах, мне было не до смеха.

– Десятник Верт, из дружины благородного барона Ольриха, законного владетеля этих земель.– Представился вышедший к нам седеющий мужик с перебитым носом. При этом он злорадно ухмылялся и покручивал в руках кистень.– Кто такие?

– Простые и ничем не примечательные странники.– Уныло скривившись, ответил Валдемар.

– Простые, да?– Хмыкнул десятник. Видимо, по его представлению наш отряд состоял из сопливых мальчишек, возомнивших себя героями, не нагреть которых на кругленькую сумму, противоречило всей его солдатской натуре.– А чего с вами целый табун каких-то кляч?

Так и знал, что наш мини табун привлечёт ненужное внимание. Надо будет продать лишних коней, как только найдётся приличный конезаводчик, способный оценить их по достоинству.

– Взяли по дешёвке, они устают быстро, вот мы их постоянно и меняем,– выдал Кудесник заученную фразу.

– А не проще ли было по доброму коню на каждого купить?

– Может и проще, только у нас тогда особого выбора не было.

– Лучше моего Ветерка никого нет!– Простодушно заявил Фейт, видимо обиженный тем, что его жеребца обозвали клячей.

Подобного я не предусмотрел, и мне оставалось только, сделав страшные глаза, предостерегающе глянуть на звероухого, чтобы тот не ляпнул что-нибудь ещё.