– А почему вы развелись? Где гарантии того, что это не повторится? Извините нас за столь личные вопросы, но мы обязаны их задать: речь идёт о нашей соплеменнице, которая выходит замуж за человека.

Я перевёл взгляд на Лигреля. Он дружески подмигнул мне. Его поддержка оказалась весьма кстати. Я набрал в грудь воздуха и продолжил:

– Прошлый брак был моей ошибкой. Я понял это в тот момент, когда оказался на пороге пустого дома и узнал о том, что от меня сбежала жена. Она бросила всё ради другого, абсолютно незнакомого мне человека. Я не был идеальным супругом, но мне никогда бы не пришло в голову поступить с женой подобным образом. Дом для меня - это самое святое; то, чего я был лишён сразу после рождения. Теперь у меня появился шанс наверстать упущенное. Я буду очень стараться. Если вы будете против нашего брака, мы с Лиринной поженимся сами, не спрашивая разрешения у совета вашего Дерева.

Укол уже перестал действовать, но я не ощущал боли. Мне хотелось прошибить, воздвигнутую этой троицей лесных эльфов стену, между мной и Лиринной. Какая боль? Я забыл о том, что на свете есть что-то, кроме нас с эльфийкой.

Сильмер принял решение. Я понял это по лихорадочному блеску его глаз.

– Хорошо, Гэбрил. Признаюсь, что я довольно скептически относился к возможности вашего брака. Не считайте меня ретроградом, но я думаю, что каждая раса должна идти своим собственным путём. Люди и эльфы имеют много общего, но эта общность обманчивая. У нас разные культуры, мы смотрим на одинаковые вещи под диаметрально противоположные углами, и расходимся во многом. Но сейчас, я готов забыть о своей позиции. Вы меня убедили - я благословляю ваш брак, дети мои.

На веранде появилась заплаканная эльфийка. Она ничего не видела, но прекрасно всё слышала из крохотной комнатки, примыкающей к веранде.

– Более того, - торжественно произнёс Сильмер.
– имеющимся у меня правом, я уменьшаю испытательный срок на…

Я замер в ожидании. Месяц, два, полгода…

– … две недели, - закончил глава Дерева.

– Спасибо, - произнёс я.

Две недели это тоже неплохо.

Гости удалились быстро, даже не остались на обед. Лесные эльфы не любят городскую сутолоку.

– А теперь рассказывай, кто тебе физиономию раскрасил, зятёк?
– спросил меня Лигрель.

Я усмехнулся услышанному 'зятьку'.

– Три мангалорца.

– Звучит неплохо. Хочешь с ними посчитаться?

– Не только. Мне нужно узнать, кто их натравил.

– Думаешь, скажут?

– Смотря как спросим. Ты поможешь?

– Обижаешь, - протянул Лигрель.
– Мы же с тобой теперь вроде как родственники.

– Тогда пошли.

Лиринна просилась с нами, но Лигрель строгим голосом приказал, чтобы она не путалась у нас под ногами. Я бы так не сумел.

Мангалорцы шумели и били посуду в скверной таверне самого низкого пошиба неподалёку от пирсов. Я заглянул в закопчённое окошко и увидел тех трёх, что хотели меня запугать. Чтобы пробиться до их столика, нам бы пришлось выдержать схватку с двумя дюжинами здоровых и потных мужиков, чьи мозги работали только в одном направлении: кому бы проломить голову. Поскольку посторонних в таверне не наблюдалось, им приходилось использовать то, что оказывалось под рукой. За пять минут в тесном зальчике уже вспыхнули две драки, закончившиеся тем, что победители, изрядно отмутузив побеждённых, пили вместе с ними на брудершафт.

– М-да, весело ребята проводят время, - глубокомысленно заметил эльф.
– Я думаю, что они проторчат здесь до самой ночи. Подождём?

– У меня есть занятия и поважней.

– Тогда какие будут предложения? Если ты хочешь добраться до той троицы, нам придётся расчищать дорогу, стреляя из пушки.

У меня появилась одна идея. Мелькнула и оформилась.

– Обойдёмся без пушки. Мы их оттуда выкурим.

– Чем?

– А вот чем.

Я показал Лигрелю на бочки с бихарской смолой, применяемой для изготовления водостойких красок. Эта смола обладала способностью при горении выделять на редкость большой объём плотного и вонючего дыма, белого как молоко. Для того, чтобы снизить горючесть материала, в красу добавляют массу других веществ, но в чистом виде бихарская смола идеально подходила для воплощения моего замысла.

Бочки были сгружены одна на другую. Некоторые из них протекали, и струйки липкой смолы стекали на деревянные мостки. Нам не придётся вышибать плотно закупоренные пробки.

Ещё одна удача - рядом с бочками расположились тюки, содержащие ветошь. Если её просмолить, а потом зажечь - получится чадящий факел. Для таверны хватит двух.

– А ты не боишься устроить тут пожар?
– поинтересовался Лигрель, сразу поняв, куда я клоню.

– Здесь пожары по три раза на день. К тому же, совсем не обязательно бросать горящую ветошь. Если дать ей разгореться, а потом сразу затушить - дыму всё равно будет предостаточно.

– Как скажешь… алхимик, - усмехнулся Лигрель.

Охраны поблизости не наблюдалось. Я смело отщипнул от тюка здоровый кусок ветоши, смочил его в вытекавшей смоле и достал из кармана спички. Жизнь давно уже научила меня таскать с собой кучу вещей самого разного назначения.

Ветошь моментально превратилась в огромный, пышущий жаром шар. Я растоптал ногами огонь (эх, плакали мои брюки и башмаки), дождался, когда он стал распространять вокруг себя клубы белого дыма и подбежал к таверне. Лигрель услужливо распахнул передо мной дверь, и я со всего размаха бросил чадящую тряпку поближе к столам, где пировали мангалорцы, и отбежал в сторону. Таверна укуталась дымом как ватным одеялом. Он повалил из всех щелей.