– Да как вы смеете?
– задыхаясь, завопил он.

В его представлении главнее Колмана в нашем мире был разве что король.

– Хорошо. Отставьте мою дверь в покое. Я уже выхожу, - устало сказал я.

Мои слова прозвучали вовремя: капрал уже приготовился брать кабинет штурмом. В качестве тарана вполне мог сойти болтавшийся по близости любопытный сосед, который работал на сахарную кампанию и любил ошиваться в самых неподходящих местах.

Я открыл дверь. Ну да, старый знакомый - капрал Хиггинс. По его милости я когда-то упустил беглую эльфийку-хиджи по имени Жозефина.

– Ничего, что я не переоделся?

– Колману всё равно, какие на вас шмотки, - капрал облегчённо вздохнул и убрал саблю. Он что, хотел порубить мою дверь как капусту?

– Что же вам не спится?
– буркнул я, и пошёл за копом, рискнувшим повернуться ко мне спиной. Он не боялся, что я буду наступать на его роскошные рыжие усы.

К Колману меня доставили на знакомой чёрной карете. С прошлой встречи прошло так мало времени, что она, должно быть, сохранила тепло моей пятой точки.

Лейтенант занимал кабинет, когда-то принадлежавший Морсу. На стене висел портрет короля в деревянной рамке, покрытой лаком. Я слышал, что чем выше начальство, тем больше портреты. Этот был раза в три меньше, чем у Брутса, значит, Колману ещё расти и расти.

– Здравствуйте Гэбрил, - произнёс лейтенант, не вставая с места.

Он сидел, откинувшись на спинку стула и закинув руки за голову. Его трость стояла в углу рядом с корзиной для мусора.

– Добрый вечер, лейтенант, - я сел напротив него, не спрашивая разрешения.
– Зачем вызывали?

– Не догадываетесь?
– ухмыльнулся Колман.

– Разве я гадалка?

– Дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос, - в сердцах воскликнул Колман.
– Кто учил вас этому?

– Вы первым начали, - справедливо заметил я.
– Попробуем ещё раз?

– Разве трудно догадаться, что я вызвал вас касательно нашего последнего разговора?

– Ваш предшественник имел дурную привычку таскать меня в участок по поводу и без повода. Я ещё не перестроился. Кстати, как там старина Морс? Скучает по мне?

– У Морса нет времени предаваться скуке. Его разжаловали в сержанты и отправили на крайний север. Нашли какой-то отдалённый полицейский участок, чуть ли не на дрейфующей льдине и перевели. Морс должен радоваться, что с ним столь мягко обошлись.

– Это была самая приятная новость за месяц. Спасибо вам, Колман. Дайте мне адрес этой льдины: я вышлю Морсу посылку с тёплыми носками.

– Рано радуетесь, Гэбрил. Я могу осложнить вашу жизнь ничуть не хуже Морса.

– Извините меня, лейтенант, но вам что, больше заниматься нечем? Сдался вам одинокий несчастный частный сыщик…

– Хотите меня разжалобить, Гэбрил? Предупреждаю заранее - эмоций во мне не больше чем в камне.

– Ну, хоть это нас объединяет.

– Вы намекаете на ваше прозвище Сухарь?

– Да.

– Вы пытаетесь казаться круче, чем на самом деле, - уверено заявил Колман.
– Внутри вы мягкий как воск.

– Только не в тех случаях, когда речь заходит о моих гонорарах. Тогда я становлюсь твёрдым как кремень.

– Никогда не слышал, чтобы вы страдали патологической жадностью.

– Вы просто встречали не тех людей. Хотите назову вам пару-тройку фамилий?

– Возможно, в будущем, - Колман бросил взгляд на часы.
– Собирайтесь, Гэбрил.

– Куда?
– удивился я.
– Разве мы уже закончили столь увлекательную беседу?

Перспектива мчаться куда-то на сон грядущий меня не прельщала.

– Узнаете позже, на месте. Мне хочется выяснить степень вашей причастности к одному крайне неприятному происшествию, - туманно пояснил Колман.

– Вы говорите загадками, лейтенант.

– Я не хочу выкладывать свои козыри. Давайте, Гэбрил, пошевеливайтесь. Там скоро появятся парни из службы безопасности, возможно, даже сам Брутс. Я хочу, чтобы вы всё увидели ещё до их приезда.

– Значит, вы вызвали меня не потому, что соскучились?

– Точно.

Мы спустились к карете. Начался дождь. Крупные капли барабанили по крыше. Я пожалел, что не догадался взять зонтик. Эх, пропала моя одежда.

Ливневые потоки разогнали с улиц всех прохожих. Мы ехали по темным, не освещённым и пустынным проспектам. Вода и грязь летели по разным сторонам. Водостоки не справлялись. На дорогах моментально образовывались огромные лужи.