Тем временем прямо напротив нас распахнулись двери лифта. Из кабины вышли четверо полицейских в форме и моложавый мужик в мундире советника юстиции. При виде валяющегося на полу дежурного их лица вытянулись, словно резиновые маски.

— Что здесь происходит? — сверкнул глазами советник.

— Мне кажется, вам надлежит отдать честь и доложить о себе по соответствующей форме, — я упруг о шагнул влево и положил ладонь на кобуру.

— Тихо там! — рявкнул вдруг справа от меня Фишер. — Ну-ка руки от оружия! Или вы думаете, что я стреляю медленнее вас?

В стане копов произошло легкое шевеление. Все они замерли на месте, как зачарованные глядя на руку Фишера, лежащую на расстегнутой кобуре.

— Это, собственно, я хотел бы узнать, что здесь происходит, в этом вашем борделе, — заявил Фишер. — На каком, интересно, основании дежурный нижний чин осмеливается нарушать все мыслимые и немыслимые нормы субординации, отказывается от выполнения возложенных на дежурную службу функций и при этом хамит офицеру СБ? А вы, милейший… вы, собственно, кто такой?

На советника юстиции энергичная речь произвела не меньшее впечатление, чем ребристая рукоятка «тай-лера», видневшаяся в расстегнутой кобуре. Да и полицейские, верно, наслышаны были о скорострельности людей в черных мундирах.

— Я советник юстиции Юровский… С кем имею честь?..

— Флаг-майор Королев. — Чеканным движением я поднес два пальца к козырьку фуражки.

— Полковник Фишер, — презрительно отрекомендовался JIapc, — Второе управление, прокуратор Метрополии. Изволите ознакомиться с документами?

— Кому прикажете доложить? — суетливо бегая глазами, поинтересовался Юровский.

— А никому, — ответил я. — Где нам найти старшего следователя Эгона Миллера?

— Восьмой этаж, апартаменты восемь четыре, — лающе доложил один из копов.

Фишер боднул головой, и мы в полном молчании проследовали к лифту.

— Это только начало, — заметил он по пути на восьмой этаж. — Сейчас мы еще побеседуем с этим Миллером. Нуда ничего, не он первый…

Лифт вынес нас в просторный светлый коридор, устланный хорошим ковровым синтетиком бежевого цвета. Бежевую же дверь с табличкой «8–4» мы отыскали без труда. Фишер надавил на сверкающую рукоять, и мы вошли в огромный, отделанный полированным деревом кабинет (сугубо колониальная роскошь), в глубине которого за объемистым письменным столом тощий, вполне респектабельный человек с лошадиным лицом, облаченный в дорогой костюм… с неподдельным интересом наблюдал за судорожными эволюциями мух с оторванными крыльями.

При нашем появлении он недоуменно поднял голову и несколько секунд в полном обалдении разглядывал Ларса, словно не веря своим глазам.

— Добрый день, — непринужденно поздоровался Фишер, — следователь Миллер, если не ошибаюсь?

— Да-да, — пришел в себя тот, — старший следователь Эгон Миллер к вашим услугам.

— Вот и хорошо, — Фишер плюхнулся в кресло напротив окна и извлек из кармана сигарету. — А я полковник Фишер из Второго управления. Вы, наверное, обо мне слышали. А вот этот молодой офицер — флаг-майор Королев. Мы к вам, собственно, по делу.

— По какому делу? — удивленно наклонил набок голову следователь.

— Ну как же. По делу об убийстве генерала Ярга Максимилиана Фаржа. Я намерен взять расследование в свои руки… это, знаете ли, дело наше — семейное, можно сказать.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Миллер, — дело об этом убийстве расследуется прокуратурой Кас-санданы, и меня никто не информировал о том, что в расследовании будут принимать участие чины службы безопасности.

— А кто ж вас должен был информировать? — все так же любезно спросил Фишер. — Уж не я ли? Так вот я и информирую. И вовсе не о том, что я буду принимать, как вы изволили выразиться, участие, а о том, что я полностью беру расследование в свои руки. А вам, то бишь прокуратуре Кассанданы, надлежит ведение дела прекратить. Ну а все имеющиеся у вас материалы по делу следует передать мне под соответствующей формы расписку.

— Как — прекратить? — взвился Миллер. — Как это прекратить? Я имею распоряжение старшего начальника…

— Но позвольте, мастер Миллер, — благодушно улыбнулся JIapc, — кто же, как не я, прокуратор Метрополии, и есть для вас тот самый старший начальник?

— Нет-нет, господа, — помотал головой Миллер, — вы же должны понимать — раз ход делу дан именно колониальной прокуратурой, значит, прокуратура и должна дело вести. А уж о результатах мы вас проинформируем, а как же…

Фишер бросил на пол окурок.

— Так. Хватит мне по ушам кататься. Миллер, мне нужны все документы — раз, и акт о передаче — два. Причем сейчас. У меня мало времени.

— Но я же ясно вам сказал, — вознегодовал следователь.

Фишер встал, подошел к столу, и его длинная правая нога совершила изящное движение, вследствие которого острый глянцево-черный носок его ботфорта оказался на столе, а высокий скошенный каблук уперся в стенку тумбы. Положив руки на колени, Фишер разместил подбородок на сгибе локтя и горестно известил: