Шрифт:
Литературная борьба, в которой участвовали Гонкуры, развертыва
лась главным образом на почве романа. Романы Гонкуров вместе с со
провождающими их предисловиями-манифестами отличались определен
ной новизной и оказали немалое влияние на развитие французской ли
тературы. И, однако, даже лучшие гонкуровские романы по своей худо
жественной силе и познавательному значению уступают «Дневнику», на
котором доныне основана популярность их имени.
1
Братья Гонкуры были сыновьями наполеоновского офицера, дворя
нина во втором поколении, получившего при Людовике XVIII титул
виконта. Старший из братьев, Эдмон, родился в 1822 году, младший,
Жюль, — в 1830 году. Дворянством своим они гордились и в 60-х годах
даже затеяли судебный процесс против автора одного справочника, упо
мянувшего о них в такой, показавшейся им оскорбительной, форме:
«Эдмон и Жюль Гюо, именуемые де Гонкур». Аристократические пред
рассудки были в них сильны всю жизнь, и Гонкуры тем более укрепля
лись в них, чем более ненавистным становилось им окружавшее их
общество «лавочников». Предрассудки эти наложили некоторый отпе
чаток и на их творчество.
Дворянское звание, однако, само по себе не давало материального
обеспечения, достаток семьи был довольно скромным. По окончании
коллежа Эдмон должен был служить клерком у адвоката, а затем чинов
ником в казначействе. Но и он и младший его брат испытывали отвра
щение ко всем «респектабельным» буржуазным профессиям. С ранних
лет в обоих пробудилась любовь к искусству и литературе. Вскоре после
смерти матери, в 1848 году, Эдмон оставляет тяготившую его службу,
4
а Жюль, еще не закончивший обучения в коллеже, пишет в то же время
одному из своих друзей:
«Мое решение твердо, и ничто не заставит меня его изменить: ни
уговоры, ни советы, даже если они будут исходить от тебя, моего испы
танного друга. Я не буду делать ничего, если употребить ходовое выра
жение, хотя оно и неверно по существу. Я знаю, что мне станут без
конца читать мораль некоторые члены моей семьи, которые хотят обес
печить мое будущее, поместив меня в одно из тех затхлых мест, где
скапливаются счета и копии с деловых писем и откуда молодые люди
вроде меня обычно начинают свою карьеру. Но что поделать? У меня нет
ни капли честолюбия. Это чудовищно, но это так. Пусть мне предо
ставляют самую лучшую в мире должность, с самым высоким жало
ваньем — я все равно от нее откажусь».
Уже в молодые годы, став свидетелями серьезных общественных по
трясений: революции 1848 года, опрокинувшей Июльскую монархию,
классовых боев в годы буржуазной республики, государственного пере
ворота 2 декабря 1851 года и установления Второй империи, — Гонкуры
прониклись неприязнью к современной им действительности и доста
точно проницательно оценивали происходившие на их глазах события.
«Не следует заблуждаться, мой милый Луи, — писал Жюль своему другу
после июньского восстания 1848 года, — это начало социальной войны
бедного против богатого, того, кто не владеет ничем, против того, кто
владеет многим». Эдмон в то же время отмечает в одном из писем, что
«под красным знаменем сражалось 50—60 тысяч, и пол-Парижа поддер
живает новые доктрины». Заглядывая в будущее, он высказывает про
зорливые предположения: «Какими бы абсурдными ни казались социа
листические идеи, не являются ли именно они тем фундаментом, на ко
тором обоснуется новое общество, придя на смену старому, и не разделит
ли собственность участь дворянских привилегий, ликвидированных в
1792 году?»
Как и многие французские писатели, начинавшие свой творческий
путь примерно в то же время, Гонкуры утверждали свою личную неза
висимость от алчности и корысти буржуазного общества. Свобода, к ко
торой они стремились, понималась ими в духе романтизма 30-х годов,
как свобода художника. Романтическое движение в литературе было уже