– Какая бы это сила ни была, она очень настойчива. Думается мне, будь у нас побольше времени, мы могли бы хоть немного узнать, что это за сила, но...

– Она сможет прорваться раньше, чем мы узнаем хоть что-нибудь, - закончил Тулли вместо него.
– Так что времени у нас нет.
– Он повернулся к Лиаму:

– Торопись.

Лиам спросил пленника:

– Тот, кому ты служишь - человек это или нет, - почему он хочет смерти моего брата?

– Меняюсь!
– закричал Джек.
– Я расскажу вам все, что знаю, а вы не отдадите меня ему.

Лиам отрывисто кивнул:

– Мы его к тебе не подпустим.

– Вы не знаете, - заверещал Джек, и его голос сорвался на всхлип.
– Я уже мертв. Вы понимаете? Тот ублюдок вместо Джимми застрелил меня, и я умер.
– Он оглядел всех в комнате.
– Этого никто из вас не может понять. Я чувствовал, как жизнь покидает меня, когда он явился. Когда я был почти мертв, он забрал меня в это темное, холодное место и... и... это было жутко! Он показал мне... что он может... Он сказал, что я мог бы жить и служить ему, и тогда он может дать мне жизнь, или... или он оставит меня умирать прямо там. Тогда он не мог меня спасти, потому что я не принадлежал ему. Но сейчас я принадлежу. Он... это зло.

Жрец Лимс-Крагмы Джулиан встал за спиной короля.

– Он лгал тебе. Это холодное место было его творением.

Любовь госпожи нашей несет тепло всем, кто приемлет ее в конце жизни. Тебя обманули.

– Он - отец всех лжецов! Но я теперь в его руках, - всхлипывал Джек - Он сказал, что я должен пойти во дворец и убить принца. Он сказал, что я - единственный, кто здесь остался, что остальные далеко и не скоро прибудут. Так что это придется сделать мне. Я сказал, так и быть, и вот - я не сделал, что обещал, и теперь он хочет забрать мою душу!
– В его голосе слышалась отчаянная мольба о том благодеянии, которое было королю не по силам.

Лиам повернулся к Джулиану:

– Можем ли мы что-нибудь сделать для него?

– Есть обряд, но...
– ответил Джулиан и, взглянув на Джека, сказал ему:

– Ты умрешь, ты знаешь это. Ты уже умер, а здесь ты только потому, что злые чары околдовали тебя. Да свершится то, чему суждено! Через час ты умрешь. Ты понимаешь?

– Да, - прошептал Джек сквозь слезы.

– Ответишь ли ты на наши вопросы и расскажешь ли ты все, что знаешь в обмен на смерть, чтобы освободить свою душу?
– Джек закрыл глаза и заплакал, как ребенок, но все же кивнул головой.

– Тогда поведай нам все, что знаешь о ночных ястребах и заговоре против моего брата, - потребовал Лиам.

Джек шмыгнул носом:

– Шесть, нет, семь месяцев назад Золотой Ноготок говорит мне, что он участвует в одном дельце, которое принесет нам прибыль.
– Начав говорить Джек, постепенно успокаивался.
– Я спросил его, доложил ли он ночному мастеру, а он ответил, что это пересмешников не касается. Не знаю, хорошо ли вести с гильдией двойную игру, но против лишних денежек я ничего не имею, и вот я ему говорю: "Почему бы нет?" и иду с ним. Мы встретились с этим Хавараном, он и раньше имел с нами дело; тогда он задал нам кучу вопросов, но сам не торопился отвечать, и я уже был готов выйти из игры, даже не узнав, какие у них правила, как вдруг он кладет на стол кошель с золотом и говорит, что после мы получим и побольше.
– Джек закрыл глаза и опять не то вздохнул, не то всхлипнул.
– Пошел я с Золотым и Хавараном по сточным туннелям к "Иве". И чуть не рехнулся, когда увидел в подвале двух гоблинов. У них, однако, было золото, а я и с гоблинами могу примириться - было бы золота побольше. И вот они говорят мне - делай то и это и рассказывай, что велят делать Хозяин, дневной мастер и ночной мастер. Я им отвечаю, что это все равно, что положить голову на плаху, а они выхватывают мечи и говорят, что если я откажусь, то уж точно голова моя покатится. Я решил, что смогу отбиться от них, но они затащили меня в другую комнату там же, в "Иве", где сидел такой... в одежде до пят, в плаще с капюшоном. Его лица я не видел, но говорил он как-то шипуче и воняло от него... Я еще с детства запомнил этот запах.

– Что это было?
– спросил Лиам.

– Однажды я почуял такой запах в норе. Пахло змеями.

Лиам обернулся к ахнувшему Тулли.

– Жрец пантатианских змеелюдей!
– священники с видом крайнего беспокойства стали тихо переговариваться. Тулли сказал:

– Продолжай! У тебя мало времени.

– Они начали выделывать такое, чего я раньше никогда не видел. Я не мечтательная девица, которая думает, что все в мире чисто и прекрасно, но о таком и помыслить никогда не мог. Они принесли ребенка! Девочку лет восьми-девяти, не старше.

Кажется, уж я-то всего насмотрелся.... Тот, который в плаще, вытащил кинжал и...
– Джек глотнул слюну, борясь с приступом рвоты.
– Ее кровью они нарисовали знаки и принесли какую-то клятву. Я не часто вспоминаю про богов, но всегда по большим праздникам кидаю монетку для Баната или Рутии. Но тут я принялся молиться Банату так, словно мне надо было при свете дня ограбить городскую казну. Не знаю, поэтому или по какой другой причине, но они не стали заставлять меня приносить клятву...
– Его голос сорвался.
– Боги, они пили ее кровь!
– Он тяжело вздохнул.
– Я согласился работать с ними. Все было хорошо, пока они не велели мне устроить засаду на Джимми.

– Кто эти люди и чего они хотят?
– напористо спросил Лиам.

– Как-то раз один из гоблинов сказал мне, будто есть пророчество про Владыку Запада. Владыка Запада должен умереть, тогда что-то произойдет.

Лиам бросил взгляд на Аруту:

– Ты говорил, они называли тебя Владыкой Запада...

– Да, дважды, - подтвердил Арута, справившись со своими чувствами.

Лиам снова повернулся к пленнику:

– Что еще?

– Не знаю, - ответил Джек; видно было, что он очень устал.