Чародейка склонилась над плошкой с водой, молясь о том, чтобы на этот раз ее усилия увенчались успехом. До сих пор Фионе удавалось видеть лишь спокойную поверхность воды. Тогда она утешала себя тем, что силы каждого посвященного имеют свои границы и некоторые вещи могут оставаться для нее недоступными. Но ее мать умела пользоваться даром провидения, и она должна была попытаться еще раз. Слишком многое было поставлено на карту.

— Воды из источника фей, отворитесь и покажите мне зеркало власти. Подарите мне истинное зрение, чтобы я видела правду. Покажите мне то, что я хочу. Назовите имя зла.

Фиона, напряженно хмурясь, следила за тем, как на поверхности воды появилась легкая рябь. А в следующий миг ее сердце радостно встрепенулось: в прозрачной глубине она увидела вихрь белой пыли и воинов, бившихся не на жизнь, а на смерть. Они были одеты в изодранные грязные плащи, их лица размалеваны до неузнаваемости. Фиона охнула от ужаса: именно такие лица являлись Шинид в ее вещих снах!

Дым от курившихся на столике трав стал есть глаза, и чародейка зажмурилась, стараясь смигнуть слезы и делая над водой пассы руками. Еще, ей надо увидеть еще! Появились лица, похожие на Николая и Изабель, и Фиона радостно улыбнулась. Как и следовало ожидать, Николай тащил девицу, перекинув ее через плечо, а она добросовестно пиналась и кусалась, стараясь вырваться. За ними гнался по пятам Нейал О'Флинн, полыхавший праведным отцовским гневом. Чародейка хотела повторить заклинание, чтобы вернуть первую картину, где бились воины с размалеванными лицами, но вместо этого она увидела в темной воде образ другого человека. Его длинная рыжая шевелюра развевалась по ветру, а полированный металл щита и меча ярко сверкал на солнце. Он стоял, окутанный мрачным черным облаком, и весь его облик излучал угрозу и смерть. В припадке ярости он закричал на кого-то, кого Фиона не могла разглядеть, взмахнул своим мечом и ударил. На землю упала отрубленная рука в латной перчатке. В тот же миг вода в плошке снова потемнела.

С тяжело бьющимся сердцем Фиона повторила заклинание, но так ничего и не добилась. Чтобы завершить обряд, ей пришлось погасить волшебную сферу и вобрать ее силу обратно в кинжал. И только когда в комнате снова стало темно и тихо, она отважилась посмотреть на дочь.

Шинид пропала.

Коннал дождался, пока часовой не скроется в темноте, и скользнул по веревке с крепостной стены. В несколько секунд он отбежал в тень деревьев и, спотыкаясь и падая в темноте, помчался все дальше и дальше, не разбирая дороги.

По дороге мальчишка не переставал проклинать упрямство де Клера. Тупой старик! Как он не понимает, что Коннал уже давно вырос и может сражаться с врагами наравне с остальными солдатами! Кем же ему еще быть, если не рыцарем? Он давно расстался с мечтой о том, что мог бы заявить о своих правах и стать принцем Ирландии. Да и какой из него принц? Но это только усилило его стремление стать настоящим рыцарем и повторить подвиги своего отчима. В свое время устоять в поединке против Пендрагона мог лишь один де Клер. Коннал достаточно хорошо был знаком с местной знатью и считал, что один де Клер достоин быть его господином и наставником.

Но де Клер не желал видеть в Коннале мужчину. Он считал его упрямым недорослем. Ребенком. При мысли о том, с каким снисхождением смотрел на него Реймонд — как будто собирался поменять ему пеленки, — Коннал вновь задохнулся от обиды. Он рывком поправил на плече свой узелок с вещами и пошел дальше — куда глаза глядят. Может, ему повезет и он все же найдет рыцаря, который не станет утирать ему сопли, а примет в оруженосцы.

Надо отдать должное, Коннал злился не только на де Клера, но и на себя. Он считал, что не проявил достаточно рвения. Если бы ему удалось отличиться перед де Клером, тот вполне мог передумать. И он давно упражнялся бы с оруженосцами и рыцарями, вместо того чтобы выгребать навоз из денников.

— Почему ты ушел из замка?

Коннал застыл как вкопанный и оглянулся.

— Какого черта тебе здесь надо?!

Шинид довольно улыбнулась и подошла поближе.

— Куда ты собрался?

— На кудыкину гору, козявка!

— Ты решил сбежать?

— Нет. А теперь возвращайся домой.

— Но ты взял с собой все вещи и выбрался из замка тайком, а этого нельзя делать, — возразила девочка.

— Точно так же, как и ты, приставучая козявка!

— Я не козявка! — От возмущения Шинид даже притопнула ножкой. — Ты сбежал! Зачем ты врешь, Коннал? Скажи, это из-за меня, да?

— А кто превратил меня в козла?

— Но я попросила прощения! К тому же мама наложила на тебя охранные чары, а я все равно пока не могу колдовать! Пока мама не скажет. Она взяла себе весь мой дар.

— Вот и хорошо. Таким козявкам нельзя доверять серьезные вещи! А теперь проваливай, Шинид!

— Не уходи, Коннал! — кинулась к нему девочка. — Ну пожалуйста! С тобой может случиться беда!

Чудесные синие глаза наполнились слезами, и у Коннала вырвался обреченный вздох. Он бросил свой узелок на землю и сел, а Шинид замерла в нерешительности.

Ну что прикажете с ней делать? Шинид любила его, в этом можно было не сомневаться. Но она была слишком мала — совсем как его сестры. Маленькая-то маленькая, а все же не побоялась ночью удрать из замка и следовать за ним! Он приглашающе похлопал по земле рядом с собой, развязал узелок и достал краюху хлеба. Разломил хлеб пополам и поделился с Шинид.

Оба молча принялись за еду. Коннал украдкой разглядывал свою непрошеную спутницу. Между прочим, когда-нибудь она станет очень красивой. И начнет кружить головы всем парням напропалую. Да уж, де Клеру с Фионой не позавидуешь. Мало того, что Шинид избалована и упряма — с этими ее чарами вряд ли найдется мужчина, способный с ней справиться. И уж во всяком случае, это будет не он, не Коннал. Он пока еще не сошел с ума.