Если кто-то действительно поднял руку на сына Пендрагона, пощады не будет ни правому, ни виноватому. Реймонд готов был поставить на колени хоть половину Ирландии.

Черт побери, отчасти он и сам виноват в том, что мальчик удрал к Фионе. Реймонд отделывался обещаниями уже целую неделю, но события катились как снежный ком, и ему стало не до визитов вежливости. А кроме того — чего уж греха таить, — он просто боялся новой встречи. Тогда как Коннал, судя по всему, думал иначе. Но с другой стороны, Реймонд не особо рассчитывал на то, что в исчезновении Коннала действительно виновата Фиона. Если бы все было так просто! Если бы это действительно оказалась Фиона, а не кто-то другой, замысливший похитить Коннала О'Рурка из-под носа у его опекуна!

Не дай Бог с Конналом что-то случится! Пендрагон сам снесет ему голову!

И де Клер не будет ему мешать…

Потому что такую вину ничем не искупить.

Ему доверили жизнь этого мальчишки, и теперь он куда-то пропал.

— Ты остаешься за старшего, — обратился он к Гаррику. — Закрой ворота и смотри, чтобы никто не покидал замок. А если Николай вернется раньше меня, запри Фиону в башне!

Гаррик кивнул и собственноручно запер за Реймондом ворота.

Пустив Ассану галопом, Фиона по широкой дуге объехала строившийся бастион, пока не оказалась перед Кругом Камней на вершине холма. Соскользнув с лошади, она рухнула ничком на землю, едва дыша. Одиночество душило ее, и Фиона приникла щекой к холодной земле, стараясь одолеть терзавшие душу призраки прошлого.

Оставалось ждать меньше двух недель. Тогда закончится. срок изгнания, определенный жестоким приговором ее отца в тот день, когда он ударами кнута выгнал Фиону из замка, призывая людей побить ее камнями. Отец гнал и гнал ее прочь, как бешеную собаку, пока она не скрылась в лесу.

Там Фиона провела двое суток, прежде чем набралась сил, чтобы уйти подальше. Но все уже знали о том, что случилось в Гленн-Тейзе. Дурные вести всегда летят быстро — так же, как и известие о том, что ее мать умерла и ее родной дом опустел. Теперь там воцарился де Клер, и ему принадлежит эта земля заодно со всеми ее невзгодами. А кроме того, Фиона отдала ему часть своей души. Меньше всего она хотела делиться своим одиночеством с этим человеком, и тем не менее это случилось: они успели заглянуть в душу друг к другу и понять, что оба несчастны.

До сих пор Фиона умудрялась хранить при себе свои тайны и то, на что она решилась, стараясь облегчить муки одиночества. Даже в Донеголе об этом не знала ни одна живая душа. Она родила Шинид в самой чаще леса и никого не позвала на помощь. Какое-то время они жили вдвоем, но Фиона понимала, что поступает жестоко, лишая девочку человеческого общества и дружбы ее сверстников.

Шинид едва исполнилось два годика, когда Фиона явилась к Изольде и уговорила взять ее дочку к себе, чтобы малышку не травили за преступления матери. Изольда поклялась, что никто не узнает, чья это дочь. Об отце Фиона вообще не упомянула из страха, что этот человек может узнать о ребенке и заявить на него свои права.

Этого она не переживет. Фиона умрет, если кто-то отнимет у нее Шинид. Вот и сейчас ее сердце все сильнее ныло от разлуки. А вдруг Шинид ненароком пустит в ход свое волшебство? Ведь так частенько бывало с Фионой в детстве!

Она по-прежнему лежала в Круге Камней, глубоко погрузив пальцы в почву и вслушиваясь в окружающий мир. Внезапно все чувства обострились. Так случалось всегда, если кому-то из близких людей грозила опасность.

Фиона вскочила и подошла к Ассане, мирно щипавшей траву. И снова ее окатила волна страха — не за себя, а за кого-то другого. Понимая, что паникой делу не поможешь, чародейка сосредоточилась, чтобы очистить рассудок от всех мыслей и настроиться на того, кто попал в беду.

«Леди Луна, Лорд Солнце, помогите мне найти того, кому сейчас плохо!»

Повинуясь ниспосланному ей видению, она вскочила на лошадь и поскакала на восток. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Фиона увидела двух коней на краю крутого обрыва. Один из них оказался Самсоном, и ей стало совсем тошно. Чувства сыграли над ней жестокую шутку. Стоило нестись сломя голову, чтобы выручать из беды этого типа де Клера! Она осторожно подобралась к краю обрыва, заглянула вниз и спросила:

— Что ты делаешь там внизу?

Реймонд, оживившийся было при звуках голоса, со стоном воскликнул:

— Так я и знал! Неприятности всегда следуют за тобой, Фиона!

— Можно подумать, это я ползаю по карнизам над обрывом! — Она всматривалась в нагромождение камней, стараясь угадать, кто еще угодил в эту ловушку. Ее по-прежнему не оставляло чувство тревоги и ответственности за кого-то из близких. — Тебе помочь — или ты предпочитаешь сидеть здесь и рычать от бессилия?

— Я не рычу!

— Ну конечно, де Клер! Прости, я ошиблась. Ты не рычишь, а воешь, как шакал!

— Неужели наверху нет никого из моих людей? — рявкнул Реймонд.

Фиона старательно оглянулась, хотя отлично знала, что не увидит ни одной живой души.

— Ну, если только они не овладели искусством превращаться в камни… нет, никого. И я не заметила никого по дороге сюда.

Де Клер тяжело вздохнул, вынужденный мириться с ее помощью.

— У меня в седельной сумке есть еще одна веревка. Эта слишком коротка, мне не дотянуться.

До чего он не мог дотянуться? И тут Фиону осенило: «Коннал!»