Было жаль не столько себя, сколько того хорошего и важного, что могло бы случиться со мной, и не случилось. Не каждый день с тобой хотят провести вечер (а может и ночь) сразу две женщины.

Выкурив сигарету, я оделся и заклеил пластырем пятку, натертую обувным «итальянским шедевром». После чего проглотил таблетку, чтобы унять сердцебиение, вызвал такси и поехал забирать «Шевроле».

Он послушно ждал там, где его оставили вчера, – около «Mon Paris». Вот что значит верный друг! Я смахнул с лобового стекла прилипшие листья. Сел за руль и погладил панель приборов: каждая кнопочка родная и привычная, каждый переключатель – послушный и безотказный. «Надо все-таки купить новую резину, давно обещал», – с нежностью подумал я, когда двигатель ласково заурчал клапанами, неслышно взрывая пары бензина в цилиндрах стального сердца.

Прогрохотавший мимо самосвал окатил грязным потоком брызг. Мир за окнами машины сразу потускнел и стал коричневатым, как на старинных фотографиях. Зачем надо ехать в офис в пятницу, потеряв полдня в пробках? Бесцельно торчать за столом, наблюдая, как песок в стеклянных колбах часов отсчитывает мгновения жизни? Или наблюдать в окно, как с клена облетают листья? Лучше наберу в прокате DVD, приеду домой и буду хандрить до ночи.

Я позвонил Ирен, сказал, что заболел и в офисе не появлюсь. Она доложила, что в понедельник утром меня ждут в банке для подписания каких-то бумаг.

– Перезвони и скажи, что обязательно буду, – приказал я, отключил телефон и поехал домой.

Выспался. Наконец-то выспался! Одеяло долго не хотело отпускать, цепляясь за обрывки сна, в котором оставалось детство. Вот что значит спокойный вечер и ужин без виски. Организм надо любить – и он ответит тем же: казалось, мы радовались с организмом вдвоем. Захотелось сделать зарядку и приготовить завтрак.

«Когда готовишь омлет, – говорила моя жена, – надо тщательно взбить молоко с яйцами и добавить щепотку соды – тогда он будет воздушным, с нежной корочкой». И есть его надо обязательно с белым хлебом, намазанным маслом: это ужасно вредно, но страшно вкусно. Иногда она готовила омлет по-нормандски с яблоками и корицей.

Солнце заглядывало в окно кухни и явно завидовало, глядя, как я в одиночестве уплетаю свою стряпню. Что делать – приходится завтракать вдвоем с солнцем, если никто больше не хочет составить мне компанию.

Позавтракав, я позвонил жене. Мы немного по-доброму поболтали. Жена сказала, что сегодняшняя субботняя встреча с дочерью переносится на следующую неделю, так как они уезжают за город. Потом трубку взяла Люси и заговорщицким шепотом напомнила, чтобы я не забыл про обещание купить слоника. Я поклялся всей чистой посудой в кухне, что сдержу обещание. Она хихикнула: «Папочка, ты такой глупый!» – и положила трубку.

«Раз планы сменились, можно убраться в квартире», – решил я.

Вымыл полы, навел порядок в кладовке. Нашел старую фотографию школьной рок-группы и, разглядывая ее, подумал: странный это возраст – «за тридцать». Еще живы кумиры, которым ты поклонялся в юности, но им уже поклоняются твои дети. Еще живы родители, но уже нет кого-то из друзей. Я отогнал от себя мысль о старости – все равно она неизбежна, зачем думать о ней и грустить?

К обеду квартира сияла. Плюшевый тигр лежал на диване: ему, как и мне, было абсолютно нечем заняться.

Разыскал в Интернете расписание в кинотеатрах. Ничего стоящего не показывали, а смотреть ужасы и тупые стрелялки для подростков не хотелось. В конце концов, утомленный тщетными попытками хоть чем-то себя занять, уселся читать Ремарка.

К вечеру решил заглянуть в ближайший винный магазинчик, с хозяйкой которого дружил. Нас связывала общая страсть – виски, к тому же хозяйка всегда баловала скидками. У нее было двое детей чуть старше Люси. Мы познакомились, когда она пришла проконсультироваться, как составить бизнес-план винного магазина. Я помог ей сделать расчеты и замолвил словечко в банке. С тех пор мы приятельствовали.

В честь моего прихода хозяйка винного магазинчика открыла бутылку двадцатипятилетнего виски с мелодичным названием «Glenmorangie». Мягкое, с привкусом меда и жареных орехов, оно способствовало неспешной беседе. Мы оба никуда не торопились, бутылка была полная, а дегустационные рюмочки крохотные. Мы болтали о разных сортах виски, о погоде, о детях. Чтобы остаться вежливым, перед тем как покинуть магазин, я купил бутылку бурбона. На прощание хозяйка попросила совета, куда вложить свободные деньги. Я посоветовал купить акции нефтедобывающих компаний – шутливо заметил, что давно ничего не взрывали на Ближнем Востоке, а значит, арабам самое время затеять маленькую войну, чтобы поднять цены на нефть и заработать.

День прошел. Оставалось поужинать, посмотреть телевизор и лечь спать. Все было хорошо и спокойно, вот только настроение к вечеру немного прокисло – как утренняя сметана, которая с удовольствием грелась целый день на солнышке, а к вечеру подпортилась. На ум снова пришла утопленница: не хотелось верить в то, что это Барбара. Тут я припомнил, что во время подписания договора она с кем-то разговаривала по телефону и обещала привезти деньги. Возможно, Барбара брала в долг, но не вернула всю сумму, которую заняла, и за это ее сбросили в воду? Кто-то недавно говорил со мной про долги, но кто именно, вспомнить никак не удавалось. Дело дрянь. Но, собственно, с чего я взял, что погибла именно Барбара – этому нет никаких доказательств, во всяком случае, пока. Может, просто какая-то пьяная тетка свалилась с моста, или кто-то свел счеты с жизнью, а меня терзают догадки. Уже целый детектив сочинил! Всю ночь снились кошмары о войне, хотя я не воевал – воевал мой дед. Наверное, память как-то передается по наследству.