– Но…

– Дален, ты думаешь вашей Федерации есть дело до того, что произойдет с вами на Логе? Нет, им плевать. Ссылая сюда приговоренных, они ставят на них жирную точку.

Все верно.

Я окинул Ена придирчивым взглядом и решил, что раз уж я получил статус «жены», то можно сказать вслух то, что я сейчас думаю:

– Ты красивый.

Темная бровь изогнулась, приподняв переливающиеся темно-бардовые чешуйки.

– Серьезно?

Я насторожился: его голос, и без того низкий и хриплый, стал глубоким и обволакивающим.

– Повтори, - попросил Ен.

– Ты красивый.

– Встань.

Я насторожился еще сильнее, но все же встал на кровати, прикрывшись тонким одеялом. Ен дернул одеяло на себя и меня бросило в его раскрывшиеся объятия. Шквал горячих поцелуев обрушился на меня, и я, в состоянии бездумном, но восхитительном, обхватил его ногами и руками. Вся кожа горела от прикосновений, особенно что-то невероятное творилось с моими сосками, когда его губы засасывали всю ореолу.

– Еееен….

Он рыкнул и с явным нежеланием поставил меня на пол.

– Продолжим позже.

Получив шлепок по заду я остался в одиночестве. Офигеть…

Что это было?

Упав спиной на мягкие покрывала, я со стоном завернулся в них и уснул, чувствуя себя... Хорошо я себя чувствовал, очень, очень хорошо…

***

– Как твое самочувствие?

– В норме, пытаюсь привыкнуть к тому, что я - не совсем мужчина.

Тришер хмыкнула, не отвлекаясь от монитора: она с таким интересом разглядывала мои внутренности, что я чувствовал себя беременным кентавром, не иначе.

– Одевайся, - сказала она, вырубив скан-камеру.

– Все в норме? – не удержался я от вопроса.

– Все просто замечательно, насколько это может быть у двуполого.

Я замер на мгновенье.

– Стерва, - выдохнул я, посмеиваясь.

Тришер широко улыбнулась, показав большую часть острых зубов, и подмигнула кислотно-желтым глазом:

– Все для тебя, лапуля.

– Женщина, не будь вульгарной! – фыркнул я.

Логианка открыла рот, чтобы ляпнуть мне что-то в ответ, но резкий писк, который издал её коммуникатор, заставил тюремного врача сорваться с места и опрометью броситься в реанимационный бокс. Я зачем-то кинулся следом. Тришер оперативно взялась за реанимацию схватив в руки дефибриллятор, хрупкое тело на больничной койке выгнулось дугой, получив разряд. На изуродованном и отекшем лице распахнулся рот со свистом втянув воздух, на секунду открылись серые мутные глаза, а потом все затихло, осталась только ритмичная пульсация на приборах.

В реанимации находился практически неузнаваемый, едва дышащий Клайв.

– Что произошло? В шахте завалило?

– Нет. Пустили по кругу. Прошлой ночью.

Взгляд Тришер стал непроницаемым, на лице появилась профессиональная маска:

– Ты можешь идти.

В её голосе не было обвинения или намека на упрек, но из бокса я вышел с давящей тяжестью в груди. Будь Торият жив, с Клайвом не произошло бы подобного.

***

Прошел день, другой, а Клайв так и не приходил в себя. Мысль о том, что в его нынешнем состоянии повинен я, угнетала меня больше, чем одиночество. Я, как никогда, нуждался в поддержке своего рохаэ, эгоистично надеясь, что он скажет: «В том нет твоей вины». Но как бы мне не хотелось монополизировать Ена, его обязанностей начальника колонии никто не отменял. Хоть бы отпуск на «медовый месяц» предоставили, что ли… Бред какой-то… О чем я думаю? Наш союз даже юридической силы не имеет.

– Что с тобой?

Я едва не подпрыгнул на кровати, потому что не услышал легкого цоканья обычно сопровождающего каждого логианца. Я видел, как они передвигаются по камням и песку – бесшумно и быстро, но в помещении ни один логианец, как бы не старался, не может полностью приглушить удары когтей по полу.

– Без понятия, - солгал я, хлопая на него ресницами.

Ен изогнул бровь и продолжил внимательно сканировать меня с макушки до ногтей на пальцах ног. Я, в свою очередь, преданно смотрел ему в глаза.