Однако я никогда не практиковала такой способ избавления от соперниц, как их физическое уничтожение, и не собиралась лишать Город-под-Кленами его блондинистой остроухой правительницы. Поэтому Ратонишэлль удостоилась лишь чуть удивленного и насмешливого взгляда, в котором я четко и весьма неприглядно выложила все, что думаю об излишне мнительных и пугливых особах, шарахающихся даже от мимолетного признака теоретической опасности.

Ножны скромно стояли в уголке, больше похожие на экстравагантную подставку для палок и тростей, чем на привычный наряд для моей нираты. Я быстро, как всегда, закрепила их за спиной, чуть подтянула пряжки и одернула ремни, после чего взялась за разбор своей сумки.

– Ну, что еще?
– нервно поинтересовалась Ратонишэлль, которой явно не терпелось поскорее избавиться от соперницы.

– Мне нужна какая-нибудь одежда попроще, - напомнила я, под заинтересованным взглядом эльфийки вытряхивая из сумки зонтик. Следом полетели тетради с конспектами, бутылка с остатками йогурта и толстенный учебник гистологии, вытаскивая который, я едва не прослезилась от жадности - уж слишком четко и ясно вспомнилась та сумма, что пришлось выложить за этот кладезь медицинской премудрости. Но он такой тяжелый, что таскать его - себе дороже, пупок надорвешь.
– Какая у вас там пора года?

– Лето, - чуть удивленно пожала декольтированными плечами Ратонишэлль.
– Над Городом-под-Кленами, равно как и над другими эльфийскими городами, царит вечное лето. Откуда ты свалилась, если не знаешь этого?

– Откуда, откуда...
– Тема, затронутая остроухой королевой, была слишком скользкой и щекотливой, я с деланным пренебрежением передернула плечами и вздохнула: - Откуда надо, оттуда и свалилась. Ну что, пойдем?

Вместо ответа эльфийка приподнялась на цыпочки, лебедью проплыла к дверям и, высунув за них одно ухо, минуты три настороженно прислушивалась. Потом отшатнулась и вынесла вердикт:

– Пожалуй, тебе лучше посидеть здесь. Там уже такая беготня поднялась - не приведи боги. Похоже, такие как ты, просто ни шагу не могут сделать без скандала.

– Стой!
– ахнула я, но Ратонишэлль уже гадюкой выскользнула из комнаты и торопливо захлопнула за собой дверь. Еще и заклинание, кажется, какое-то добавила - створки слегка прогнулись вовнутрь и блеснули красно-синим светом, явственно демонстрируя, что так просто меня отсюда не выпустят. Дернув за ручку, я убедилась в справедливости своих подозрений и бестолково заметалась о кабинету, время от времени натыкаясь на мебель и шепотом костеря все, что подворачивалось на язык. Досталось и сшибленному в процессе беготни креслу, и Зеркалу, и Эло, и Ратонишэлль, и королевскому дворцу, и всему Вириалану в целом. Похоже, мой второй визит в этот веселый мирок начался с того, чем закончился первый - с клетки, правда, на сей раз золотой. Впрочем, неизвестно, сколько она пробудет в столь блистательном состоянии.

Королева вернулась быстро, я даже не успела как следует испугаться и перенервничать.

– Вот, держи.
– Поминутно оглядываясь, словно боясь, что кто-нибудь увидит ее за столь низменным занятием, эльфийка сунула мне небольшой увесистый мешочек из темно-красного бархата. На ее руке сверкнул огромным бриллиантом массивный золотой перстень, я задохнулась, мгновенно узнав эту прямо-таки неприлично дорогую, роскошную вещь. Да это же мое собственное обручальное кольцо! Эло в свое время сам одевал мне его на палец. А теперь, выходит, отдал Ратонишэлль. Ну что ж, все вполне нормально и логично, я, помнится, вообще не стала носить эту откровенно вульгарную дорогущую побрякушку. А вот нынешняя супруга эльфийского короля охотно нацепила ее на палец. И не побрезговала же, а! Я бы даже из банального суеверия не стала надевать чужое украшение, чья хозяйка так плохо кончила.

– Ну, чего смотришь?!
– злобно прошипела Ратонишэлль, отдергивая руку, словно боясь, что я ее укушу или попытаюсь сдернуть кольцо.
– Нет у меня простых платьев, да и не подойдут тебе мои вещи, - эльфийка погано ухмыльнулась, - ты слишком толстая! Бери деньги, купишь себе что-нибудь в городе!

– Хорошо, - спокойно отозвалась я, ругаться с хамками, которые даже оскорбить как следует не умеют, и стараются просто мелочно поддеть, не проявляя никакой фантазии и остроумия - себе дороже.
– Теперь пошли на конюшню, прикажешь выдать мне лошадь и беспрепятственно выпустить за территорию дворца.

– С удовольствием! Хоть в карету садись, лишь бы уж ехала и не оглядывалась!

– Ну, карета - это, пожалуй, лишнее. А вот хорошая сбруя и седло мне не помешают. Ты бы хоть плащ или накидку какую принесла, чтобы я свою странную одежду прикрыла... Да еще, может, поколдуй как-нибудь, чтобы я не так уж в глаза окружающим бросалась.

– А ты не дура, - косо глянула на меня Ратонишэлль. Похоже, это открытие здорово удивило и даже напугало королеву.

– Уж что есть, - скривилась я.
– Неужели ты думаешь, я твоего муженька только внешностью привлекла?

Эльфийка предпочла не отвечать на откровенную провокацию и замахала руками, словно отгоняя комара, жаждущего испить ее голубой кровушки. Острые уши порывались повторять замысловатые движения, но тяжелые золотые серьги не давали им пуститься в причудливые пассы вслед за руками, и кончики лишь жалобно подергивались, будто мечтая освободиться от отягощавших их драгоценностей. Ратонишэлль прикусила нижнюю губу и вперилась в меня откровенно недоброжелательным взглядом, я даже испугалась, что она какую-нибудь гадость наворожит, и уже успела пожалеть, что попросила магическую маскировку. Но было поздно. По телу прошла сильная судорога, выламывая его под немыслимыми углами, и почти тут же отпустила, сменившись легким покалыванием на лице и ушах.