– Ну как... Ты же королева! Начни хмуриться, гаркни грозно да повелительно... Не знаю, что там еще... Не мне ж тебя учить, - удивленно передернула плечами я. Однако Ратонишэлль проявила неуступчивость:

– Не я их здесь ставила, не мне и убирать!

Интересно, она и впрямь так считает, или просто всеми фибрами своей эльфийской души пытается сделать мне гадость и с удовольствием хватается за любую возможность насолить?

– Ладно. Вот только как мне обойтись без Зеркала?
– заметив пляшущие в яшмовых глазах огоньки самоуверенного ослиного упрямства, вынужденно согласилась я. Подобное же выражение мне приходилось наблюдать уже не раз, и я прекрасно понимала, что спорить с его носителем бесполезно.
– Что ж вы за странные создания такие - эльфы? Все у вас не как у людей...

– Что вполне логично и естественно, - напыщенно парировала эльфийка, внимательно взирающая на мой нахмуренный лоб и сведенные в одну линию брови.
– Не кривись, а то морщины появятся. Хотя тебя, видят боги, испортить уже не сможет ничего. Куда мы теперь?

– Состояние моего лица - не твоя печаль, - отмахнулась я.
– Сейчас мы идем в кабинет на втором этаже. А там посмотрим.

В конце концов, не в пустыню же я попала, на эльфийских землях хватает магов, а у магов есть Зеркала, вполне способные открыть проход в другой мир. Наверное, даже будет лучше, если я возьмусь за претворение в жизнь планов о возвращении домой в некотором отдалении от родового замка Кленового Листа. Что-то меня здесь не слишком любят. Хотя было бы за что...

– Мне еще понадобится какой-нибудь наряд попроще, - сухо сообщила я своей провожатой, стараясь не обращать внимания на недоуменные взгляды придворных, во множестве снующих по коридору и с удивлением рассматривающих свою королеву в компании какой-то странно одетой и непривычно причесанной особы.
– А также лошадь и деньги, хотя бы немного.

А что?! Я оказываю ей услугу, избавляю от своего присутствия, так пускай платит.

– Хорошо, - мрачно процедила Ратонишэлль, видимо, прокрутив в голове те же мысли.
– Но пообещай, что никогда не вернешься.

– Я не вернусь по своей воле, - холодно откликнулась я. Эльфийке пришлось удовлетвориться этим ответом, она с неудовольствием дернула ушами, заставив закачаться продетые в них огромные серьги, но промолчала. В полнейшей тишине, нарушаемой лишь легким шепотком озадаченный царедворцев, мы спустились на второй этаж и остановились перед высокой резной дверью. Я нетерпеливо ухватилась за ручку, дернула ее на себя и разочарованно зашипела: заперто. Ратонишэлль снисходительно ухмыльнулась (ее мнение обо мне явно изменилось в худшую сторону, хотя сквернее уже, казалось, и без того некуда) и замахала руками, явно что-то подколдовывая. Подействовало, дверь совершенно бесшумно распахнулась, и я, не веря своим глазам, потрясенно замерла на пороге.

Прямо на меня в упор смотрела я сама. Огромный портрет висел в нише, я сощурилась, поражаясь таланту неведомого художника. Изображенная на картине девушка казалась живой, просто на мгновение замершей, но готовой вот-вот подобрать пышные юбки роскошного придворного наряда и спрыгнуть в комнату. Что-то не припомню, чтобы позировала живописцам, но такой изумительного, фотографического сходства просто невозможно добиться, никогда не встречаясь с моделью.

– Ну, чего застыла? Давно не виделись?
– съехидничала Ратонишэлль, подталкивая меня в спину. Холеные коготки у эльфийской королевы были столь длинны и остры, что я невольно испугалась за целостность своего свитера и послушно шагнула через порог.

Эльфы умеют жить и знают толк в красивых интерьерах. Кабинет, в который меня привела злобствующая Ратонишэлль, не поражал воображение ничем из ряда вон выходящим, но был стильным и уютным, вполне достойным царственных особ. Да я и сама не отказалась бы посидеть здесь с книжкой, чашкой чая и чем-нибудь вкусненьким. Впрочем, рассиживаться было особенно некогда. Да диван и не годился для спокойного отдыха - на шелковой обивке, поверх вышитых подушек, лежала моя нирата.

Тихонько взвизгнув, я бросилась к ней, схватила и порывисто прижала груди. Как же я соскучилась! А уж что чувствует она (а она чувствует, в этом я не сомневалась) вообще вообразить невозможно! Ведь я протосковала без нее всего полгода, а она - почти сорок лет.

– К твоему сведению, мой муж не позволял никому...
– донельзя противным и занудным голосом завела королева, но я ее не слушала. Кровный клинок мгновенно раскалился, протянул мое тело стремительной волной дрожи и мурашек, а потом выстыл, да так, что я едва не отбросила его прочь. Однако уж чего-чего, а упорства и самообладания мне было не занимать никогда. А уж такой ерундой, как болевые ощущения, меня и вовсе не отпугнуть.

Тэрри слишком хорошо знала свою хозяйку. И прекрасно понимала, что меня не переупрямить и стаду ослов. Поэтому и сдалась, наверное, хотя, отдавая должное нашему сходству - не сразу.

Рукоять удобно и привычно легла в ладонь, с анатомической точностью повторяя ее рисунок и служа естественным продолжением руки. Гравировка на лезвии - грациозное в своем безумном переплетении сонмище листьев, бутонов и цветков плетистой розы - нервничала и перемещалась так стремительно, что у меня вскоре зарябило в глазах.

Первый пробный замах в моем исполнении Ратонишэлль не понравился совершенно - она, как и все эльфийские девы, относилась к холодному оружию с необъяснимым и непонятным мне трепетом и даже некоторым предубеждением. Королева испуганно охнула и попятилась, явно решив, что настал ее смертный час.