– Что?
– ахнул нелюдь. Кажется, он решил, что я попросту сошла с ума.

– Вели принести на подносе какой-нибудь еды, - нетерпеливо пояснила я. Но эльф все тормозил:

– Чего?

– О господи, Эло! Ты что, все эти сорок лет регулярно головой обо что-то ударялся? Давай я объясню так, чтобы тебе стало понятно! До того, как ухнуть в зеркало, я была в институте. Чтобы успеть на лекции к восьми утра, встать пришлось в полшестого. Тогда я и поела, в первый и последний раз за сегодня. А сейчас уже ночь. Так что я хочу даже не есть - я хочу жрать. Понятно?

– Ага, - потрясенно кивнул эльф, из моей пылкой речи явно осознавший только последнее и предпоследнее предложение.

– Вот и замечательно, - благосклонно улыбнулась я.
– В таком состоянии я социально опасна, поэтому меня нужно накормить как можно скорее. Так что вели слугам принести какой-нибудь еды. Или нет, лучше сам сходи за подносом, а то мало ли кого глазастого и памятливого может принести в этот кабинет.

Нелюдь тупо похлопал глазами, кивнул и сомнамбулой выполз за дверь. Я невольно поморщилась. Что это с ним такое? Тот Эло, которого я помню, наверняка стал бы спорить, утверждая, что он принц, вернее, уже король, и не обязан таскать подносы для капризной девицы. А этот только тряхнул головой и послушно вышел за двери. На Заминоривитэля это произвело потрясающее впечатление:

– Да-а-а... Знаете, я никогда прежде не видел, чтобы папа с кем-нибудь себя так вел. Кто вы, леди?

– Прежде всего, я не леди, - хмыкнула я, ссаживая эльфенка с колен, вставая и подходя к окну. Завораживающая красота местных ночных светил притягивала меня, как магнит железные опилки, я прижалась к стене и отрешенно уставилась на небо.
– Можно сказать, я старая подруга твоего папы. А у тебя друзья есть?

Вопрос был серьезным, Заминоривитэль наморщил лоб, потом пожал плечами и доверительно сообщил:

– Я же принц. А какие у принца могут быть друзья? Только няньки и невеста.

– Вот бедный!
– искренне посочувствовала я, вспомнив, как одиноко мне порой было в этом дворце.
– С кем же ты играешь?

– Ни с кем, - грустно вздохнул эльфенок. Коротко подрезанные белокурые прядки смешно топорщились на его остроухой голове, придавая наследному принцу вид ежика-альбиноса, выползшего на солнышко после зимней спячки.

– Хочешь поиграть со мной?
– предложила я, ощутив острый приступ жалости к этому державному мальчику, которого наряжают и причесывают, но совершенно не интересуются его душевным состоянием.

– А разве леди играют?
– искренне поразился он, вытаращив изумрудные глазенки и дотронувшись до мочки уха совсем так, как порой делал это Эло.

– А я не леди, и поэтому могу делать все, что захочу! Ну, лови меня!
– Я встрепала принцу волосы и отпрыгнула за кресло. Эльфенок остался на месте, потрясенно хлопая ресницами. Похоже, никто с ним еще так не обращался. Я протянула руку, слегка толкнула его и тут же отскочила, поддразнивая и подзадоривая Заминоривитэля. Тот, не выдержав, неуверенно улыбнулся и пошел за мной, еще не решаясь бежать. Я подпустила его к себе на два шага и вновь со смехом шарахнулась в сторону, не давая себя поймать, благо, джинсы и удобный свитер вполне позволяли принять участие в активных играх, не стесняя движений и не путаясь в коленях, как придворные наряды. В конце концов принц не выдержал и поскакал за мной, упоенно вскрикивая и ахая, когда ему казалось, что вот-вот, и он сможет поймать меня. Преграждая ему путь, я передвинула кресло, несколько раз оббежала вокруг него и присела, побуждая эльфенка нестись следом. Раскрасневшийся, восторженно взвизгивающий принц, наплевав на достоинство и серьезность, приличествующие отпрыску старинной королевской династии, со всех ног бросился за мной. Мы с хохотом заметались по комнате, сшибая мебель и издавая подбадривающие, веселые и насмешливые восклицания. Когда Заминоривитэль совсем уже уверился, что мне от него не уйти, я резко развернулась, поймала его на руки и слегка, насколько хватило сил, подбросила к потолку:

– Ага! Попался!

Эльфенок залился искренним, счастливым хохотом, дрыгая ногами и требуя продолжения забав. Эло, выбравший как раз эту минуту, чтобы войти, ахнул так громко, что я вздрогнула и едва не уронила принца.

– Невероятно, - пробормотал нелюдь, прикрывая спиной дверь и ища, куда бы поставить поднос. Но единственный в комнате столик мы опрокинули во время беготни, поэтому эльф с обреченным вздохом опустил свою ношу прямо на пол и ошеломленно воззрился на меня.
– Я в первый раз вижу, чтобы Заминоривитэль, всегда такой серьезный и чинный, бегал, смеялся и шалил. Ксенон, ты волшебница!

Я, опуская эльфенка на ковер, невольно хмыкнула. Да какое уж там волшебство! Ребенок - он ребенок и есть, будь он принц ли нищий.

Эло недоверчиво покачал головой и взялся самолично поднимать столик. Я, поняв, что не в состоянии дождаться окончания сего трудоемкого процесса и сейчас просто скончаюсь от недостатка белков и жиров в организме, не чинясь уселась на пол около серебряного подноса, покрытого замысловатым переплетением геральдических знаков, и бессовестно предалась обжорству. Голод не тетка, я нисколько не соврала, утверждая, что ничего не ела с самого утра (в самом деле, разве ж полбутылки йогурта - серьезная еда для активной молодой девицы?!), поэтому аромат принесенных яств мигом заставил меня позабыть об играх и вспомнить о своем пустом желудке.

Заминоривитэль, видимо, безоговорочно приняв меня за подругу, немного помялся, но все-таки уселся на полу рядом, с интересом наблюдая за процессом интенсивного насыщения изголодавшейся студентки. Наверное, бедный эльфенок никогда не переживал столько потрясений за один день. Я дружелюбно кивнула ему, и мальчик тут же цапнул с подноса большую янтарно-желтую грушу. Эло, созерцающий мою трапезу с видом ученого-биолога, наблюдающего за делением клеток в микроскоп, возмутился в голос:

– Как тебе не стыдно объедать гостью? Если уж так хочешь есть - попроси своих нянек, они тебе хоть луны с неба достанут!