– Ах ты, тварь! – заклинатель рванулся к девушке, но у него на пути из ниоткуда вырос Роланд.

– Не трогай ее! – сурово пригрозил он. – Я уверен, что это Эвелинн, поэтому убери от нее руки. Она принадлежит Вильгельму.

Заклинатель неприязненно оскалился, а потом торжествующе вскинул руки и вырвал у куклы сердце.

Ребра Лоркана треснули и распороли грудную клетку с влажным всхлипом. Ошметки того, что раньше было сердцем алата, брызнули во все стороны. Он даже не успел закричать.

– Идиот! – заорал Роланд, отскочив подальше от девушки. – Ты даже не представляешь себе, ЧТО ты спустил с цепи!

Ловчие сети исчезли с легким хлопком. Девушка в углу медленно, но верно приняла свой истинный облик. Лина, пошатнувшись, безумными глазами посмотрела на труп Лоркана, потом обвела взглядом всех присутствующих в подвале. И улыбнулась. Хорошо так, холодно, прочувствованно. В глазах полыхнуло сапфировое пламя. Роланд чертыхнулся и моментально улетучился, а Эвелинн удлинила когти на руке и направилась к заклинателю…

*****

Воспоминание девушки оборвалось внезапно. Десмонд очнулся и обнаружил, что Лина по-прежнему нависает над ним, глядя ему прямо в глаза.

– Слезь с меня, - выдохнул он.

– Да не паникуй ты, - фыркнула девушка. – Я не собираюсь тебя так же на ленточки резать.

– Мне это по барабану. Просто меня сейчас, кажется, стошнит.

– Упс, - алата проворно вскочила на ноги. – Извини, не думала, что у тебя такая нежная психика.

– Заткнись ненадолго, а? – буркнул Десмонд, опустив голову вниз. – Только не уходи пока.

Девушка удивленно выгнула бровь, но осталась стоять на месте, скрестив руки на груди. Спустя какое-то время Гончий поднял глаза на Эвелинн.

– Скажи, кто-нибудь выжил? – мрачно поинтересовался он. – Разумеется, кроме Роланда…

– Никто, - отрезала Лина. – Я, знаешь ли, плохо контролирую свое бешенство. Единственное, что не дает мне покоя, так это то, что они умерли слишком быстро и спокойно.

– Кем для тебя был Лоркан, если ты так отомстила за его смерть? – задумчиво спросил Гончий.- Не представляю…

– Очень хорошим другом, наставником… - вздохнула алата. – Он открыл мне глаза на все темные дела Вильгельма, показал, что я способна не только тупо следовать указаниям Виля, но и принимать свои собственные решения, куда более верные, чем у моего покровителя. Пока я была в свите Вильгельма, у меня тормоза словно бы отсутствовали, мне было плевать на все, включая свою жизнь, лишь бы выполнить приказ. А Лоркан вправил мне мозги, помог сбежать и долго прятал по разным мирам, потому что, по его словам, он был за меня в ответе. Фактически, он спас если не мою жизнь, то мою душу точно.

Девушка направилась к дому.

– Лина, подожди! – окликнул ее Десмонд. – Еще один вопрос можно?

– Валяй.

– Те люди, что поймали вас… Это действительно были Гончие? – с плохо скрываемой злостью спросил мужчина. – Мне показалось, что я видел у них на пальцах кольца Гильдии.

– Не показалось. – Эвелинн пристально посмотрела ему в глаза.
– Лоркана пытали и убили твои коллеги.

– Но как такое может быть?! Его уважали, считали равным! Как Гончие могли пойти на его убийство, да еще и придумать потом, что это сделали алаты?!

– Дес, у вас, конечно, существует свой Кодекс чести, своего рода свод законов Гильдии, - сладко улыбнулась девушка. – Но его наличие ведь вовсе не значит, что его соблюдают все. В этом вы похожи с алатами, да и вообще с любыми другими кастами, гильдиями, расами и народами… И на этот случай есть замечательное выражение: «В семье не без урода». Кстати, ты сам тому подтверждение, ведь твой Дар алата неприемлем, согласно порядкам Гончих… Доброй ночи.

Глава 10

Я не люблю причинять боль тем, кто ее не заслуживает. Жаль, не могу сказать, что никогда этого не делала, но воспринимать такие нежелательные моменты менее остро от этого не стала. Тереза боли и страданий не заслуживала никоим образом, но именно на нее обрушился тот удар, который я готовила алатам. Ричард. Если бы я только знала, что это их с Лорканом сын! Всеми силами оберегала бы…

Она позвонила мне поздним вечером того же дня. Я ждала упреков в том, что умолчала о произошедшем с Лорканом, но вместо этого мать Ричарда огорошила меня признанием, что на моем месте сделала бы то же самое. Тереза прекрасно понимала, почему я не решилась рассказать ей об отце Ричи и сказала, что не видит моей вины в этой трагедии, а я никак не могла взять в толк, почему она меня до сих пор не возненавидела. Сначала ее возлюбленный погиб, связавшись со мной (пусть это и было целиком и полностью его собственное решение), теперь я отобрала нормальную жизнь у их сына, а она по-прежнему считает нас подругами… Это казалось мне каким-то странным и неправильным. Думаю, если бы она была зла на меня и проклинала день нашего знакомства, я бы считала такое ее поведение более логичным и естественным. Хотя, быть может, это у меня мировоззрение просто странное…