– Три трупа, – поправил дежурный по госпиталю. – У двоих пробито горло. Сонная артерия. У одного перелом грудной клетки и тяжелый ушиб сердца. Мгновенная остановка. У последнего сдвинут шейный позвонок, но сам жив и…

– Выживет?

– Без сомнения, выживет. Но шейный позвонок вправить полностью не удастся. Здесь нужна сложная операция, которую в наших условиях проводить рискованно. Правда, операция не обязательна, и не экстренная. При всей тяжести травмы. Тяжелый удар. Со временем, может быть, мышцы поставят позвонок на место, а до этого парень долго шеей повернуть не сможет…

– Не тяжелый, а резкий удар, товарищ майор, – поправил лейтенант-десантник.

– Дальше, – попросил подполковник.

– Тут дежурный по отделению вбежал, – продолжил рассказ десантник, и глаза его отчего-то радостно, почти с удовольствием от такого воспоминания блеснули. – Его просто по челюсти стукнули. Тяжелый нокаут… Это не убойно. Под руку подвернулся. Потом этот на нас посмотрел… На всех… Как-то растерянно, с непониманием… Словно спросить что-то хотел. Но не спросил. Взял со стула чужой теплый халат и ушел…

– Вот и привезли его в управление, – сказал капитан Трапезников.

– Когда можно будет допросить раненого? – спросил Хожаев военврача.

– Которого?

– Того, что жив остался. Или его тоже накололи так, что…

– У него только местная анестезия… Сейчас с ним как раз работают… Думаю, через полчаса он будет в вашем распоряжении. Поговорить, чтобы не мешали, сможете в ординаторской.

– Никаких ординаторских! – резко возразил подполковник. – Мы увозим его с собой. Надеюсь, он транспортабельный?

– Вполне. Постарайтесь только не бить его по шее…

– Мы – не менты, – ответил Трапезников.

– А мне, я вижу, здесь делать нечего, – удовлетворенно сказал ментовский майор.

– Скорее всего, так, – согласился подполковник. – Но ты продолжай пока работать в своем направлении.

– В каком это? – не понял мент.

– Фоторобот снайперов сделали?

– Делают.

– Вот и направление. Проверь этих людей.

– Шурик, – спросил полковник Согрин. – У нижнего джамаата есть снайпер?

– Был. Я с него и начал. Чтоб не возникло осложнений.

Это естественно. В противоборстве двух групп снайпер одной всегда больше всего опасается снайпера противника и потому обычно начинает охоту именно с него.

– Какая винтовка – посмотрел?

– СВД. [14]

– Вот и хорошо. Будем надеяться, что у верхнего джамаата тоже нет «винтореза», – сделал вывод Сохно, понимающий, к чему ведут вопросы командира.

– Хорошо. Будем надеяться, – согласился Согрин. – Начинает темнеть. А в долине уже почти темно. «Винторез» доставит парням неприятные минуты. Как батарея?

– На пару дней еще хватит. – Кордебалет погладил ладонью батарею ночного прицела своей винтовки, словно попытался лаской согреть ее. – Если сильно подморозит, тогда на день.

Он хотел поменять батарею на свежую перед выходом в поиск, но группу внезапно поторопили вертолетчики, сославшись на плохой прогноз погоды, и вылететь вынуждены были на три часа раньше планируемого времени. Потому пришлось пользоваться старой батареей, по возможности экономя заряд. Но батарея обеспечивает током не только ПНВ, [15] она еще и прогревает сам прицел, из-за чего заряд в морозы кончается гораздо быстрее.

Издалека раздался еще один выстрел из ружья отставного полковника. Эхо раскатисто прогулялось по лесистому склону и застряло где-то в самом низу, растворившись в чистом, лишенном растительности пространстве.

– Жив еще мой старик! – радостно ухмыльнулся Сохно. – И глаза его еще не подводят. Стреляет он хорошо. Надеюсь, помог нам не меньше, чем Шурик.

Для наглядности он поковырял пальцем пробитую обшивку своего бронежилета.

– Берем еще левее, – скомандовал полковник. – Пусть спускаются до наших следов. Зайдем им во фланг. В темпе!

Группа молча и быстро переместилась. Вечерний сумрак начал густеть в зарослях кустов и под кронами деревьев. И происходило это так стремительно, что скоро невозможно стало разобрать, что происходит там, где должны спускаться боевики.

– Далеко отошли, – проворчал Сохно. – Я не филин, чтобы видеть их отсюда.

– Включай своего «филина», – подсказал Согрин Кордебалету, и сам подключил ПНВ своего бинокля.

У Сохно бинокль без ПНВ, и он даже доставать его не стал, пытаясь всмотреться в чернеющий лес собственными глазами, которые от глаз филина существенно отличаются не только округлостью. Но и способностью видеть в темноте.