Дом этот достался Ирине от бабки по отцу, которого она никогда не знала. На внутреннем убранстве этого дома так и осталась печать прошлого – старинные лавки, некрашеный пол, не оклеенные стены, огромные угловатые шкафы, пузатый комод…

Даша еще с крыльца увидела в приоткрытую дверь заваленный каким-то хламом коридор и невероятно грязный пол. Они с Васей прошли на кухню, открыв тяжелую дверь, обитую дерматином, теперь уже порядком изодранным, и замерли у порога.

Кухня не сильно отличалась от коридора своим внешним видом. Разница была лишь в том, что значительное пространство пустовало, здесь не было почти никакой мебели, кроме, умывальника, печки, двух столов и лавок. За столом сидела высокая женщина – мать Ирины.

Вася не был здесь почти год, и сейчас сердце его похолодело от увиденной картины. Только сейчас он понял, что с его уходом из семьи, ушел и сам дом, и Ире не осталось после его ухода ничего – ни надежды, ни радости. Только слезы, которыми здесь все было пропитано.

Ему вдруг отчетливо, так, как будто это было вчера, вспомнился тот вечер, когда он уходил к Наталье…

Вспомнилось, как она упала к его ногам:

– Не уходи! Сына хотя бы пожалей! Слышишь, слышишь, Вась! Сына пожалей! Прошу тебя! Я не смогу без тебя!

А он молчал, как будто не слышал ее…

– Не уходи! – просила Ира, заглядывая Васе в глаза.

– Я не буду с тобой жить, – вспомнил свои слова Вася, и почувствовал, как тяжело стало дышать…

– А! – подала, наконец, голос мать Ирины, медленно поднимаясь из-за стола. – Объявился!

– Ну, здравствуй, тетка Вера,- хмуро проговорил Вася.

– Да я тя знать не хочу! Ублюдок!- тетка Вера была уже пьяна, поэтому вынуждена была опереться на стол. – Ноги, вытер, падла! Об Ирку, как о тряпку! Сволочь! – свои слова она обильно подкрепляла матом.

Вася молчал, он был готов к такому приему.

– Что, зенки опускаешь? Кто мне дочку вернет? Ты – сволочь – ее убил! Ты! Она не пила-то! А как плакала она, бедная, как убивалася! Ты пойди, глянь! Вся стенка исцарапана – так она ногти до крови стерла! Ей же двадцать лет было, паразит!

Даша вздрогнула. Она вспомнила, какой видела Ирину совсем недавно… Тогда она дала бы ей лет тридцать…

– Ну, наглый… - всхлипывала тетка Вера.- Ты ж сына год не видел! Да нужон ли тебе сын-то?- тут она махнула рукой в сторону печки и, упав на лавку, зарыдала.

Вася и Даша повернули головы туда, куда показала рукой тетя Вера. Там, у печки, на корточках сидел мальчик и смотрел на них исподлобья.

Даша услышала, как тяжело задышал Вася. Она медленно подошла к мальчику, который, не отрываясь, смотрел на своего отца, и села перед ним на корточки. Только тогда мальчик перевел на нее взгляд.

– Как тебя зовут? – спросила Даша.

Мальчик молчал. Дашу удивило, что он не обращает никакого внимания на рыдающую бабку.

– Андрей? – снова спросила она.

Не последовало никакой реакции.

– Сколько тебе лет? – упрямо продолжала Даша.

Мальчик показал четыре грязных пальчика. Даша облегченно вздохнула, ей уже начало казаться, что он вообще ничего не слышит.

– А меня Даша зовут…

– А у меня есть собака… - не выговаривая половины букв, сказал, наконец, Андрей.

– Где?

– Там.