Шрифт:
Светка тоже поднялась.
– А теперь ты мое раз-два послушай, - серьезно заговорила она.
– Что у тебя жена, что ее нет, это все одно. И не я в этом виновата. Но тебе уже не поправить ничего, все это, понимаешь ты? А мы бы с тобой сына забрали, я ему лучше родной матери буду, да уж тем более такой, как Ирка твоя. Своих-то у меня не будет. Не могу я родить. Да твоего любить буду, слышь? Гулять не буду, от такого, как ты, грех гулять. Да и в Москву-то я уж точно не побегу…
Вася вдруг понял, что она говорит серьезно.
– Ты это из башки выкинь, слышишь? – тихо проговорил он.
– Да чем же я хуже Наташки?
– Не хуже, не лучше, не надо просто, и все. А гулять ты будешь, тебя теперь никто не остановит.
– Нет мне счастья! – в отчаянии проговорила Света.
– Его никому нет. – Ответил Василий и хмуро посмотрел на небо.- Гневим мы Бога, вот он нас и наказывает…
– Привет! – вдруг услышал он за спиной и замолчал.
Калитку открывала Ксения, соседка Даши.
– Привет, - ответили хором Светка и Вася.
Ксения молчала.
– Ну, - не выдержала Светка.- Чего молчишь?
– Я к Даше, мне поговорить, - почти прошептала Ксения.
– А чего испугалась? – спросил Вася.
Ксения молчала.
– Так, обморочная ты наша, иди, нам тут тоже поговорить надо, - торопила ее Светка.
– Может, ты лучше завтра зайдешь?
– спросил Вася. – Она устала, пусть спит.
– Да ты че? – возмутилась Светка, - Тут чудо – Ксенька заговорила, а ты ей завтра… Иди, говори, раз надо.
Вася не стал спорить.
– Иди, посиди тогда с ней, а я пойду!
– Мы пойдем! – требовательно сказала Светка.
– Угу, - буркнула Ксения и пулей влетела в дом.
Даша не спала, когда к ней зашла Ксения.
– Привет, ты как? – спросила гостья.
– Да нормально, вроде. Маме спасибо передай за морс, и вообще…
– Ладно…
Ксения стояла в нерешительности.
– Ну, ты сядь… - предложила Даша.
Ксения послушно села. Видно было, что она что-то хочет сказать, но не решается. Она была из разряда тихих, робких людей, которые предпочитают темные углы и теряются, оказавшись в центре внимания. Это, конечно, не характеризует их с положительной или отрицательной стороны, просто нервный, страстный человек вспыхнет, наговорит чего-нибудь сгоряча, нашумит – и его отругают. А тихий и вспылил бы, да боится. Однако людям он приятней, никогда не скажет гадость или грубость. Но те же люди и говорят о тихом омуте, в котором свойственно водиться всякой нечисти…
– Я поговорить пришла… - наконец решилась Ксения.
– Но, если тебе счас тяжело, я потом…
Даше действительно было тяжело сейчас разговаривать, но любопытство взяло верх, раньше Ксения не общалась с ней, и теперь было любопытно, что ее подвигло на разговор.
– Да ты говори, - сказала она.
– Хорошо. Я даже не знаю, как начать. С чего начать…