– Все-таки с ним. Уехала, - прошептала Даша.

– Беременная она. Не от меня.

Даша снова приподнялась и села в кровати.

– Откуда ты знаешь, что не от тебя? – шепотом спросила она.

– Сама сказала. Да и мне ли не знать? Аборт, сказала, будет делать. Для себя пожить хочет.

– Вась… как же это все…

– По-га-но, - по слогам проговорил Вася.- Душа как после мясорубки. Но ничего. Я теперь не такой. Как сломалось что. Я еще, когда узнал, что Ирка запила, почувствовал, что жалею, понимаешь? – он внимательно посмотрел в глаза Даше, но тут же отвел взгляд.- Чувствую – не могу, жалею, зачем я с ней. Нет, я не из-за Ирки даже. Во мне что-то сломалось. Она, Наташка, долго это ломала. Сначала все молчала, потом плакала. Она-то сразу жалела, только я недавно понял, что она себя жалела. Я думал, сына, Иру она жалеет. А она себя… Когда Ирка у ней на коленях просила жалости, я вот тогда, наверное, и понял… Хотя, не знаю. Я, может, всегда знал, только не думал так. Понимаешь, я как на работу ходил, когда любил ее. Мне с ней жить было – тяжелее, чем лес валить. Я и без нее не мог, мне от каждой ее слезинки больно было, что каленым железом жгут. А с ней – тяжело. Любовь моя как какая-то специальная оказалась, чтобы только на расстоянии любить, мечтать о ней, а стали жить – все не так. Вечером прихожу домой, а она – чужая. Да и ей-то со мной не сладко было. Не любила она меня, это ясно. Но, по-моему, она меня ненавидела даже. Или нет, презирала, вот как. Куда тебе, грит, до меня, пастух. Ну, я-то пастух, а тут Антон этот. А она – врать. Я ведь все знал. Все. А она стоит, врет, ловко так. А я чувствую – ненавижу, так и убил бы кого-нить. А она чувствует, ну и брякнула про ребенка и про аборт, вещички покидала и все. Сказала, будет жить для себя. А для кого она жила? А я только одно не пойму, Даш, - тут Вася снова посмотрел на Дашу, но уже не опускал глаз.
– Зачем она тогда мне врала?

Даша заплакала.

– Ладно, - Вася взял ее за руку.
– Ты что? Не расстраивайся ты. Будем жить.

– Вась, ты не обижайся. Уйди! – сквозь слезы говорила Даша. – Уйди, пожалуйста, прошу! Сейчас уйди! Пусть никто не приходит, мне лучше уже, я только устала. Пусть не приходит никто!

– Прости меня, дурака…

– Уходи, не обижайся только, - с этими словами Даша отвернулась к стенке.

Вася вышел на крыльцо и сел на ступеньках. Он долго сидел в задумчивости, пока не увидел Светку.

– О, привет, Васек! – радостно проговорила она, еще открывая калитку.

– Да виделись уже… - хмуро ответил Вася.

– А Дарька как? – так же радостно спросила Светка, присаживаясь рядом с Василием на ступеньки.

– Ты это… ты не ходи к ней. Она просила.

– Хандрит? – Светка лукаво посмотрела Васю.- Это ей твоя история так по мозгам въехала, ага!

– Ну и чему ты радуешься?

– Да так. Не хочет, не надо, не пойду к ней, пусть спит. Дак че, ты меня, может, на чаек позовешь?

– Ой, Светк, ты уж ко мне-то не приставай? Мне и без того хватило…

– Вась, я ведь серьезно…

– Угу…- мрачно протянул Вася.

– Правда. – Светка взяла его за руку.- Возьми меня замуж, а?

– Ты рехнулась? – усмехнулся Вася, и отнял руку.

– Вот, брезгуешь? – обиделась Светка.

– Так… - Вася поднялся и сурово посмотрел на Светку.
– Я женат, это раз…

– На ком?

– На Ире. Не перебивай.

Светка ухмыльнулась.

– Не понял, что смешного? Двоеженство у нас запрещено, вроде?

– Ну, да… Для тебя особенно, - съязвила Светка.

– Но жениться-то я не могу…

– Ладно, а что – два?

– Ты и думать забудь, вот, что два.