Не знаю, что Риго сотворил с моими генами. У незнакомки в зеркале и Леры из прошлого на Акрохсе не было ничего общего... Ничего во мне не изменилось! Абсолютно ничего! Я не могла это объяснить. Я - как будто я, и прежняя, и совсем другая, но... Такой поразительно красивой женщины я в жизни не видела!

И кто из нас кого соблазнил, спрашивается?

Глава 37. Квиумвират

– Похоже на орбитальный космодром, - предположил Сэжар.
– Но я не бывал в этом периоде, могу и ошибаться.

Астроморфы получили от капитана временный доступ в рубку, в связи с прибытием. Поэтому, мы вчетвером - я, герцог, Тиа и Черепашкин расположились в креслах перед экраном и разглядывали дрейфующую на орбите планеты конструкцию. Учитывая космические расстояния, всё находилось сравнительно далеко от нас, но отчётливо и крупно отображалось на многоплановом обзоре. Сооружение в форме многоярусной подковы, с лежащим относительно сверху шаром, плавало в космосе, а возле него кружили платформы разной величины, словно оно жонглировало ими.

С попрыгунчика отлично просматривалась и серо-голубая с красными и белыми пятнами планета - конечный пункт нашего путешествия. Корабль остановился сам, а навигационные приборы отказывались прокладывать новый курс, как бы намекая, что пора, мол, высаживаться, господа. Ваша остановка!

Но мы не спешили. Поскольку обретались здесь не одни.

Туда-сюда курсировали другие звездолёты и прочие летательные аппараты, в основном неизвестной конфигурации. Они садились на платформы и взлетали с них.

– Куда это мы попали?
– ватар озабоченно почесал за ухом, или за схожим с ним наростом.

На вопрос механика ответили неожиданно. За нашими спинами отъехала переборка, и прозвучал ясный голос капитана:

– Эпоха галактического Квиумвирата. Миллиарды циклов спустя за горизонтом событий... Все, кого мы знали, канули за горизонт частиц...

– Дмерхи нашептали?
– я не спешила отрываться от экрана, хотя сердце застучало не в такт и дыхание предательски сбилось с привычного ритма.

Мы с Ригеном не виделись несколько суток по шедариуму, с того памятного условного вечера. Общались только по коммуникатору, будто не сговариваясь, одновременно избегали друг друга.

– Нет, дмерхи не предоставляют нам информацию о будущем. Во всяком случае, настолько далёком будущем. Я прослушал эфир и поймал несколько передач. На джамранском. Так что, возможно, повстречаю соотечественников.

Капитан говорил ровно и чуть насмешливо. Я боялась обернуться, ощущая в груди настоящую барабанную дробь. И всё же повернулась, вместе с креслом и остальными, и обмерла...

Такого Риго я ещё не видела.

Хотя, более всего он смахивал на Ригена-учёного из прошлого, если выбирать сравнения между ним и "безумным шляпником". Этот Риген-капитан - явно не совсем капитан, а даже не знаю кто. В чертах и формах несомненно добавилось величия. Он словно бы вырос, накачал мускулы, и выглядел гораздо внушительнее. И причёска другая. Высокая, причудливая, тюльпанообразная, изящно уложенная двуцветными жгутами-прядями. Умопомрачительное сочетание шоколадного и серебряного. Лишь единственный завиток обманчиво небрежно выбивался из причёски и, завиваясь от уха, льнул к шее, игриво падая капитану на плечо. Лицо Риго теперь украшали серебристо-чёрные с фиолетовыми вкраплениями татуировки - симметрично по линиям щёк от висков к подбородку. На этот раз не какие-то невнятные узоры, а определённо геральдическая вязь с явственно обозначенными символами...

Особо следовало отметить непривычный наряд капитана, отчасти абсолютно не композитный. Тёмно-бордовая кожаная безрукавка, надетая поверх чёрной трикотажной туники с короткими рукавами, поблёскивала золотыми нашивками и эполетами. Примерно от середины бедра кожанка заканчивалась каймой с множеством разрезов. Оттуда выглядывал край туники и облегающие ноги штаны из композитной ткани, того же цвета, что и безрукавка, заправленные в высокие сапоги - чёрные с серебристыми вставками и глянцем. Широкий пояс из металлических пластин дополнял образ и подчёркивал стать...

Легарта!

Я вспомнила это слово.

Довершали незнакомый портрет кожаные наручи - тоже чёрные и оплетённые, словно кружевом, чем-то вроде платиновой проволоки. Так шипы Ригена выглядели ещё более... Потрясающе!

Первым опомнился Черепашкин. Подлетел с кресла на своих пружинистых утолщениях и буквально пал ниц, упоённо бубня:

– Легарх-легарх-легарх... Мой легарх.