– "У джамрану несколько иной субстрат цветоразличения и светочувствительности, но в целом схож с человеческим".

Как бы там ни было, а птицы тоже следили за площадью, вытянув шеи, посвистывая и хлопая крыльями. Мы же воспользовались генетическим усилителем зрения. У Риго в аптечке завалялся. Занятная штука, если не злоупотреблять.

В центре шестигранника площади располагался круг, а по углам вписанного в него квадрата стояли ориатонцы.

– Это смотрители, - определил Риген.
– Но почему-то их трое.

– А где тогда четвёртый?
– я упорно вглядывалась в аборигенов на площади.

Народ свободно расхаживал по шестиграннику, гулял в скверах, окаймлявших площадь, но в круг редко кто заходил. Лишь затем, чтобы поклониться смотрителям и сразу выйти.

Люди часто встречались и соприкасались ладонями. Но подлинное значение этого жеста дмерхи от нас утаили. Среди взрослых бегали ребятишки, и, в отличие от них, с непокрытыми головами. Бугорки, похожие на бутоны, украшали безволосые головёнки вместо "шишек".

– Зачатки, - объяснил Риго, - по версии дмерхов.

Все на площади разговаривали и напевали. Многоголосый шум и напевы долетали сюда, но слов было не разобрать. Усилителя слуха в аптечке у Риго не водилось.

Среди прочих выделялись долговязые ориатонцы с шестами в руках. Подобно смотрителям, только они стояли неподвижно, всматриваясь в небо...

"Охрана", - предположила я.

– Пора спуститься, - решил капитан, - и разузнать, всё ли в порядке. Не похоже, чтобы там волновались".

Мы слетели вниз на фланоцикле, так же, как и поднялись. Риго подумал и спрятал аппарат в ближайших кустах. Все жёлто-синие насаждения отделялись от улиц и домов ромбовидной, если смотреть сверху, живой изгородью. И что характерно, в городе ничем не пахло, вообще.

– Включай маскировку, - приказал Риген.
– Только не перепутай с генератором поля.

– Я что, идиотка?
– обиделась на него и демонстративно приложила палец к значку.

Теперь у живой изгороди спорили два ориатонца.

– Я - на площадь, всё узнаю, а ты жди здесь, - распорядился капитан.

– Нет, - запротестовал второй пилот-стажёр.
– Я с тобой.

– Нужно распределить усилия. Поэтому сиди здесь и подмечай. Чтобы ничего не упустить. Вдруг заметишь...

– Что? Например...

– Навир...

– Хор... Ой! Есть, сэр!

Риго в оболочке ориатонца устремился к площади, а я грустно уселась на бордюр... Вернее, я считала, что это бордюр, отделявший дорогу от пешеходной зоны. Но машин я тут не видела. Или у них, как у нас - движение в праздники прекращалось. Если намечался парад...

Прохожих не было. Скорей всего, просто все жители собрались на площади или где-то ещё. А вдруг, кто-то подойдёт ко мне и заговорит? Как я ему отвечу? Если не знаю... Тут я вспомнила, что РНК-переводчик действует в интерактивном режиме и настроен на распознавание любых языковых кодов. Однако тревога не отпускала...

В воздухе что-то пролетело и упало. Мелкое и почти невесомое... Потом ещё, и снова, и прямо у моих ног. Я наклонилась, не без опаски, но подобрала... И с удивлением уставилась на кедровые орешки у меня на ладони.

Воистину же, орешки!

И новый спланировал всего в паре метров от меня.

Любопытно...

Я прикинула, откуда предположительно они прилетели, направилась туда и... Наткнулась на следующий. Они падали так, будто указывали мне дорогу. Возникало ощущение, что я иду по "хлебным крошкам" в дремучем лесу...

Таким образом, я упёрлась в изгородь соседнего палисадника. Из-за метёлкоподобных кустарников послышался тихий стон... Не знаю, почему, но я проломилась через эти заросли. И увидела ориатонца, без колпака. Он полулежал на траве, неловко привалившись к стволу "папоротника", стонал, и, закатив глаза, судорожно скрёб ногтями почву...

Где-нибудь, в другом времени и на Земле, я бы вызвала скорую, милицию, крикнула бы кого-нибудь и драпала без оглядки. Тем более я и первую помощь оказывать не умею. Но здесь...