Оперировали мы несколько часов. Лоб у Риго покрылся испариной. Хотя он утверждал, что джамрану не потеют. Похожая физиологическая реакция? Видимо, что-то другое...

Ноги почти не держали, руки немели... Риген сделал мне ещё два укола. Наконец, сжалился и отпустил, разрешив посидеть на кушетке. Пока он наращивал эпидермис, стягивая края ран молекулярной нитью, и обрабатывал ткани лазерным лучом... Не-е, я не медик и мало в этом разбиралась. Умела лечить только детские болезни и разбитые коленки, учитывая материнский опыт...

Риген закончил, установил над штурманом регенерационную параболу и проверил кровоснабжение. Промокнул себе лоб салфеткой, стащил и отшвырнул в угол маску, перчатки. Я последовала его примеру. Капитан плюхнулся на кушетку рядом со мной и обессиленно привалился к переборке.

– Остаётся ждать...

Роботы прибрались в медотсеке и направились в коридор. Отмывать кровь...

– Я подежурю, - вызвался Риген, - а ты отдохни. Сменишь меня, когда минует кризис.

Я замотала головой. Испытывая страх перед неизвестностью, и опасаясь за жизнь Зарека. И никуда не ушла.

Капитан не настаивал. Он неожиданно прислонился к моему плечу, закрыл глаза и попросил иногда пихать его в бок... Так мы и сидели, не знаю сколько времени. Прислушиваясь к аппаратам, следя за показаниями приборов и стараясь не уснуть. А ко мне заодно, некстати, наведалось чувство вины...

– Думаешь, с ним это случилось из-за нас?
– робко предположила я.
– Из-за того, что мы натворили.

– Не знаю... Он тоже... Прокладывал курс. Что теперь об этом говорить?

"После драки кулаками не машут".

Не хотелось всё же обвинять Зарека...

Мы сидели и молчали, думая каждый о своём.

– Он здесь из-за меня, - внезапно признался Риген.

– Где?
– не поняла я.

– На Попрыгунчике... Или я из-за него... Зарек - мой пациент. В детстве он перенёс вирусно-генетическое заболевание и получил уникальное осложнение, выраженное в генетическом дефекте. И остался носителем гено-вируса, которым заражал других джамрану, через обмен... Некоторые выживали и приобретали иммунитет, но... немногие. Зарека изолировали, обследовали, лечили... Вернее, я был его лечащим врачом и генетиком. Однажды... В общем, я облажался. И комитет по генетической безопасности...
– он заговорил быстро и сбивчиво.
– Признал его опасным для генофонда. Кое-кто из тэрх-дрегор требовал полной изоляции или смерти. Я узнал об этом. Мы бежали на попрыгунчике...
– Риген вздохнул.
– Я не знал, что синхронизатор на грани!
– капитан сжал кулаки.
– Но я не мог допустить... Зарек не просто мой пациент, он - друг, боевой товарищ и штурман...

Показания и сигналы приборов изменились. Зарек шевельнулся и забормотал, как будто приходил в себя. Мы наперегонки ринулись к операционному столу. Штурман лежал с закрытыми глазами, часто дышал и вертел головой, словно ему привиделся кошмар. Хорошо, что дуги параболы, установленные от груди до колен, фиксировали его туловище, не позволяя двигаться.

Риго убрал с лица Зарека дыхательную маску и зарядил инъектор. Штурман затихший было на это время, дёрнулся, застонал и принялся бессвязно выкрикивать:

"Нет! Нет!.. Отходим! Чудовища! Они чудовища! Сэжар! Это Сэжар! Берегитесь!.."

Снова этот неизвестный Сэжар...

"Нет... Чудовища! Они окружают.. Арабаджи! Они уже здесь!"

Ещё одно незнакомое имя? Или название?

Риго поднёс к предплечью Зарека инъектор, но штурмана внезапно охватила дрожь, как и тогда, перед исчезновением.

– Нет!
– воскликнул капитан, поспешно вводя ему препарат.
– Нельзя! В таком состоянии! Не уходи!

А я как по наитию крепко вцепилась в штурмана, словно так могла его удержать.

– Зарек! Не уходи... Проклятье!..

Риген прав. Ему сейчас нельзя.

Не знаю почему, но я обняла Зарека и...