Какая ерунда в голову лезет при экстремальном сочетании обольстительного мужчины и инопланетной гастрономии...

– Приятных неожиданностей!
– подмигнул мне Риго.

Странное пожелание настораживало... Но джамрану лихо усыпил бдительность. Галантно преподнёс мне пиалу с белым кристаллическим порошком, и сам посыпал мою филабеллу.

Лизнула, из любопытства. Сладко...

– Спорыши плотоядного кактуса, - пояснил Риго, посыпая и свою медузу.

Я поперхнулась и схватила бокал с питьём.

– Хиирш надо глотать не торопясь...

И Риген услужливо помассировал мне шею.

– Микроэлементы хиирша усиливают генетическую отдачу.

– Так откуда здесь музей?
– переспросила я, чтобы отвлечься от экстремальной еды. И глотнула из бокала, на свой страх и риск... Напиток благоухал цветами и приятно холодил нёбо.

– Цветочный морс...

Я перевела дух.

– Из орхидеи-люморис - пожирателя гусениц...

"Бульк".

– Согласись, вкус очень пикантный и аромат.

Ну, ладно, хоть не моча какого-нибудь выхухолехомякобобра.

– Значит, тебя интересует музей?

– Меня?.. Ах, да.

– Скорее, это архив материальных ценностей псевдогуманоидной культуры. Этнологи отовсюду насобирали. Раньше колония числилась под их ведомством.

Я посмотрела в окно на прозрачное небо и красноватые скалы, будто ожидала увидеть там хороводы псевдогуманоидов в этнических костюмах.

– А где остальные учёные?

– Тут никого нет. Кроме нас, андроидов и... ещё одного, подопытного. В данный момент. Это сезонная колония. Её арендуют научные сообщества для внеплановых исследований и секретных разработок. Сейчас она зарезервирована тэрх-дрегор...

– Из-за твоего пациента?
– ляпнула я.

– Что?
– джамрану заметно напрягся.
– Что ты об этом знаешь?

– Ничего... Просто слышала твой разговор с этим... Марехом и подумала... А так, больше ничего...

– Ладно, - Риго помрачнел и принялся крошить печенье в миску с лимонным кремом.
– В любом случае, ты его даже не увидишь...

– Почему?

– Не увидишь, и всё, - отрезал Риген.
– Он крайне опасен.

– Но, ты же сказал, что вроде ... Мне можно.

Я не хотела встречаться с Зареком, но собиралась выяснить всё о его дефекте. Мне ж с ним потом общаться, на Попрыгунчике... Если он выжил конечно.

– Вэлери, - Риген оттолкнул миску. Та пролетела на другой конец стола, сшибая бокалы, и остановилась, аккурат у противоположного края.

Вот так глазомер! И как верно рассчитал силу толчка...

Я только открыла рот, чтобы похвалить, как он рывком усадил меня к себе на колени и засунул в рот печеньку в креме.

– Слушай и не перебивай!

Ага... Это с печенюшкой-то во рту?

– Умум...
– потрясённая его порывом я старательно прожевала, чтобы вернуть себе свободу слова.

Восхитительный крем!

Мне захотелось ещё, желательно вместе с тем хрустящим печеньем...

– Зарек - мой друг, - мрачно проговорил Риген, - и пациент. В юном возрасте его постигла беда. Он перенёс гено-вирусное заболевание, перешедшее в мутацию, и стал носителем микроорганизма, паразитирующего на аллелях. Поначалу тот затаился и не проявлял себя до первого обмена, но активировался, едва Зарек приобрёл статус а-джаммар. Тогда он впервые почувствовал неладное. Но было не до того. Шла война с бетароидами.