Когда же он вернулся, то не застал Маши. Она ушла, не попрощавшись, не оставив даже намека, где её искать.

Глава 7

Швецова взяла недельный отпуск, хотя не собиралась раньше этого делать, и поехала к родителям. Она была неестественно веселой и энергичной, решив вместе с бывшими школьными друзьями оторваться по полной.

Через десять дней наступал Новый год и этот день ей предстояло провести за кассовым аппаратом благодаря злопамятному менеджеру, отплатившему ей таким образом за мнимые обиды. Но если ещё несколько дней назад она строила какие-то планы на этот день, то теперь ей было абсолютно безразлично, где встречать праздник.

Беззаботно проводя время с друзьями, она засиживалась допоздна в местном баре, пропитанном сигаретным дымом и «ароматом» выпивки. Родители недовольно бурчали, когда она под утро возвращалась домой и сразу засыпала, чтобы вечером снова окунуться в разгульную жизнь.

Местные дискотеки, никогда не являющиеся её любимым мероприятием, вдруг стали лучшим местом в мире, потому что музыка, громыхающая так, что начинали болеть барабанные перепонки, позволяла не думать. Вместе с беснующейся толпой Мария танцевала, пока ноги не отказывались её держать, а голос начинал срываться от криков под музыку. Она словно выпала из реальности и делала все, чтобы ни о чем не думать.

Швецова даже закрутила роман с бывшим парнем, с которым рассталась после школы. И хоть он был женат на её однокласснице, ждавшей уже второго ребенка, Маша не чувствовала ни малейшей вины. Целуясь с ним под громыхающие басы посреди толпы, толкающей со всех сторон, она ничего не ощущала. Его тесно прижимающееся к ней тело и руки, шарящие по бедрам, она словно не замечала.

Однако когда он прижал Машу в переулке и задрал ей юбку, она вдруг ощутила холод, пробирающий до костей, и тошноту, подступающую к горлу. А потом перед глазами возникло лицо Леонида. Ей вспомнились его прикосновения, а эти чужие руки, лапающие её, стали омерзительными. Маша ощутила спазм, и её вырвало прямо на возбужденного парня.

Он, словно ошпаренный, отскочил от неё с искаженным от отвращения лицом. Ругаясь и бранясь, ринулся прочь, а Маша дико расхохоталась.

– Беги, беги, мерзкий бабник! И не забудь сообщить своей женушке, что изменяешь ей налево и направо! – крикнула она ему вдогонку.

Её истерический смех вмиг сменили рыдания, и она впервые с той злосчастной субботы поддалась слабости. Девушка плакала так горько и долго, что вздрагивающее тело стало болеть.

«Прости! Прости меня!»

Она так долго старалась не думать и не воспоминать, но не выдержала.

«Прости! Прости! Прости!»

От суровой реальности ещё никто никуда не убегал, и она не смогла.

Маша все сделала неправильно и столько всего хотела вернуть, исправить, но, увы, ей больше не оказаться в теплом плену рук Леонида. Теперь казалось неважным: его мир или её. Это все равно был один и тот же мир, только по-разному воспринимаемый сознанием.

Швецова была твердо убеждена, что Тетерев никогда не простит её, ведь она не только испортила его день рожденья, но и наговорила много ужасных, несправедливых слов. Маша не сможет посмотреть ему в глаза из-за разъедаемых её стыда и вины.

Первое, что она сделала, вернувшись домой, приняла душ, немилосердно стирая мочалкой невидимую грязь с кожи до тех пор, пока ощущение рук, недавно прикасающихся к ней, не исчезло.

Она начнет всё с чистого листа и больше не станет искать встречи с Тетеревым, но, если судьба случайно вновь сведет их, то она честно признается во всём и извинится перед ним. Её любовь к Леониду ещё долго будет жить в ней, став своего рода наказанием за то, что она не смогла сберечь прекрасные чувства, оскорбив их враньем и эгоизмом.

Но даже её твердая убежденность в том, что надо жить дальше, не уберегла девушку от депрессии.

Несколько дней до Нового года кассирши работали, не покладая рук, обслуживали покупателей, которые скупали все подряд, готовясь к празднику. Но суета и предвкушение веселья лишь вгоняли Швецову в тоску, и она злилась на себя за то, что её раздражала радость других. Даже Виолетта с опаской посматривала на мрачное лицо Марии, боясь с ней заговорить.

Однако хорошее настроение покупателей все же было омрачено волной гриппа, охватившего город. И, кроме того, все сотрудники были вынуждены носить марлевые повязки, из-за которых было трудно дышать. Ведь, несмотря на зиму, на улице было всего два градуса ниже ноля, а в здании магазина из-за наплыва людей было душно.

Некоторые покупатели чихали и кашляли, но Маша больше не могла дышать и сорвав злосчастную маску, глубоко втянула в легкие воздух.

Маша чихнула, но когда Виолетта обеспокоенно спросила, не заболела ли она, та лишь отмахнулась.

Лекций в университете уже не было. И Швецова теперь работала с восьми утра до шести вечера. Она могла нормально спать по ночам, но в эту ночь так и не смогла выспаться.

Словно лунатик, Маша добрела до своего рабочего места и без сил уронила голову на руки. Проклятый грипп настиг и ее. Всю ночь она металась в жару, температура не падала, а лекарств в квартире не было. Перед работой она зашла в аптеку и купила таблетки от гриппа.