Виолетта смущенно улыбнулась.

– Спасибо, что заступилась за меня! – снова заговорила Мышкина.

Маша засмеялась.

– Ну мы же подруги! – беззаботно сказала она, – пошли работать, хоть так не хочется.

Швецова, несмотря на свои слова, бодро, чуть ли не вприпрыжку направилась к своей кассе, словно это было лучшим местом в мире. После праздников её походка излучала радость и счастье…

Виолетта приложила пальцы к глазам под очками, утирая влагу под ними.

«Подруга! Она назвала её подругой!»

Мышкина понимала, что должна не плакать, а радоваться, но она была не просто рада, её чувства можно было назвать счастьем.

Смена подходила к концу, когда возле соседней кассы раздался испуганный вопль. Швецова обернулась и, как все покупатели рядом, замерла от страха – мужчина, обвешанный странными предметами, тихо посмеивался, накручивая на руку волосы одной из кассирш, стоящей перед ним на коленях.

Люди стали боязливо отступать от странного посетителя, но он, заметив это, дико заорал.

– Всем лежать! Или я взорву всех к чёрту!

Покупатели попадали на пол, закрывая руками головы и трясясь от страха.

Маша сползла под стол кассы, почти парализованная от ужаса, ведь мужчина находился совсем рядом, всего через одну кассу.

– Ты сумасшедший! – закричала девушка, пытаясь освободиться.

– Да, – рявкнул он, оскалившись на нее, – и это ты виновата! – его лицо на миг изменилось, и он нежно провел костяшками пальцев по её щеке. – Какая же ты красивая.

Девушка невольно отшатнулась от его ласки, и он снова разъярился.

– Я любил тебя! Так сильно любил! А ты… ты… – он не мог и слова вымолвить, а потом жалобно простонал: почему ты не любишь меня?

Он закрыл глаза, на его лице появилась безумная улыбка.

– Но я знаю, как нам быть вместе! Мы умрем вдвоем, и никто не сможет нас больше разлучить.

Он резко дернул её за волосы, у девушки сорвался с губ крик от боли, а затем, словно заботливый любовник, нежно поцеловал в губы.

– Я не хочу умирать, – заплакала она, – пожалуйста, не надо.

Он непонимающе смотрел на неё, словно она была неразумным ребенком.

– Но так мы всегда будем вместе.

Маша задрожала ещё сильнее. Человек в нескольких метрах от неё был безумен и в любой момент мог нажать кнопку на рычажке, зажатом в другой руке.

«Страшно! Мне так страшно. Я не хочу умирать. Господи, пожалуйста, не дай мне умереть! Я только стала счастливой! Я не могу потерять Лёню так скоро».

Маша молилась, по её щекам текли слёзы, она понимала, что сейчас все находятся в такой же ситуации, как она, и тоже взывают к Богу. Но может ли Господь услышать их всех?

– Маша? – кто-то тихо позвал ее, и Швецова встретилась с испуганными глазами Виолетты.

Почему она здесь? Ведь её касса дальше, и она уже давно могла незаметно убежать, но вместо этого приползла к ней. На её месте она никогда бы так не поступила, а бежала бы отсюда сломя голову. Маша вдруг вышла из оцепенения.

– Дурочка, почему ты не убежала? – прошептала Маша.

– Я не хочу потерять единственную подругу, – тихо заплакала та.

Маша обняла её и тоже тихо заплакала. Больной подрывник с самодельной взрывчаткой то распалялся, готовый нажать кнопку и поднять всех на воздух, то успокаивался и начинал ворковать с несчастной заложницей, рассказывая, как хорошо им будет вместе.

Он был слишком поглощен своим монологом, поэтому большинство покупателей и персонала были выведены охранниками, и только несколько человек в поле зрения безумного влюблённого все ещё лежали, накрыв голову руками.

– Он взорвет нас? – спросила Виолетта.

– Не знаю, но умирать не собираюсь, – твердо проговорила Маша. – Давай, ползи очень медленно в сторону рядов с полками.

Мышкина отчаянно замотала головой, но уверенный взгляд Швецовой заставил её подчиниться.

– Я сразу за тобой, – прошептала Маша, чтобы успокоить её.

Девушки начали медленно двигаться, замирая от каждого окрика сумасшедшего.

Маша взмокла, со лба стекали крупные капли пота. Казалось, они ползли целую вечность, но оглянувшись, увидели, что преодолели всего несколько метров.