– Займись со мной любовью.

Тетерев не смог сдержать то ли стон боли, то ли ещё чего-то, но он вдруг привлек её к себе и подарил нежнейший поцелуй, от которого хотелось заплакать.

В тот вечер Лёня подарил ей больше чем шесть минут наслаждения, но главное, когда девушка уже почти спала, то услышала произнесённые едва слышным шепотом слова: «Я люблю тебя!»

С этими словами, обволакивающими счастливое сердце, она заснула, чтобы на следующий день проснуться и испытать настоящий шок.

Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, где находится – все ослепляло белизной. Несколько раз моргнув, Маша, наконец, смогла увидеть окружающие предметы. Это же больница! Ведь она уснула в объятиях любимого и не понимала, как же оказаться здесь.

Девушка стала осматриваться – её палата была уютной, в отличии от тех, в которых она успела побывать в детстве. И если сначала ей показалось, что все вокруг белое, то лишь от того, что солнце ярко светило в окно. Но оглядевшись, она увидела бежевые занавески и стены нежно-персикового цвета. На столе стояло несколько пышных букетов цветов. Но среди всех она нашла те, что нравились ей больше всего, – ромашки. Это было странно, ведь только Лёня и родители знали о её предпочтениях, но все это относилось к Марии Швецовой, а не к Виолетте Мышкиной. Конечно, это не означало, что она разлюбила свои любимые цветы, просто, став другим человеком в прямом смысле слова, она никому не говорила о тех вещах, которые ей нравились.

Маша попыталась вспомнить хоть что-то, объясняющее её присутствие в больнице. Но все, что всплывало в мыслях – страстная ночь с Леонидом. Девушка почувствовала как щеки стали горячими, потому что лишь от одного воспоминания о прошлой ночи она испытывала смущение, ведь за два года это была их первая близость.

Все ещё с трудом верилось, что Лёня смог полюбить её снова, но в каждом его прикосновении чувствовалась тревога, будто он боялся её вновь потерять. Когда она засыпала ночью, он так крепко обнимал её, словно боялся, что она исчезнет. И вот, когда должно было наступить утро, наполненное неловкостью и смущением, она оказалась в больнице.

Маша раздраженно вздохнула. Она так хотела испытать все эти эмоции, ведь после них наступило бы облегчение от того, что это оказался не сон.

Сон? А может, ночь с Леонидом ей и вправду приснилась?

Маша покачала головой. Этого не может быть! Она ни за что не поверит, что всё было неправдой.

Швецова решительно отбросила одеяло и села. Она обязательно должна всё выяснить, прежде чем снова топить себя в бездонной жалости и депрессии. Однако девушка не ожидала, что тело будет так плохо слушаться, словно налитое свинцом. Всего лишь от одного усилия встать она ощутила ужасную усталость.

– И куда ты собралась, спящая красавица? – раздался голос возле двери.

Маша вскинула голову и встретилась с встревоженными глазами Тетерева.

Стремительно подойдя, он обнял её так сильно, что у Маши перехватило дыхание.

– Как же ты меня напугала! – эмоционально произнёс Леонид. – Почему ты постоянно убегаешь от меня? – с болью в голосе спросил Тетерев, наконец ослабив объятия и заглянув ей в лицо. – Но я не отпущу тебя, даже если мне придётся последовать за тобой на тот свет.

– Лёня… я…

– Я больше не позволю тебе работать в магазине! – твердо произнес он, насильно укладывая её обратно в постель.

Девушка удивленно приподняла брови, ведь уже два года она там не работала.

– Но я…

– Нет. Даже не пытайся спорить со мной, Мария! – непререкаемо прервал он её, и вдруг, испуганно всмотрелся в побледневшее лицо девушки. – Машенька, тебе плохо?

Он резко вскочил и нажал кнопку вызова медсестры, ругая себя, что не сделал этого сразу, как только она очнулась.

Когда его волнение достигло пика, он услышал её еле слышный дрожащий шёпот.

– Как ты назвал меня? – кусая губы, спросила она, думая, что сходит с ума.

– Мм… Машенька, – озадачено ответил он.

– Дай… дай мне зеркало! – нервно потребовала Швецова.

Лёня с сомнением посмотрел на входившего в палату врача, и тот кивнул. Медсестра побежала выполнять его поручение и через минуту уже передавала зеркало пациентке.

Девушка всматривалась в своё отражение, её глаза были широко распахнуты, по щекам струились слёзы, а на лице читалось такое явное недоверие, будто она увидела там кого-то другого, а не себя.

– Милая, – осторожно произнес Лёня, – тебе не о чем волноваться. Ты отлично выглядишь, не считая бледности и немытой головы.

Маша нервно всхлипнула – немытые волосы волновали её меньше всего.

– Я вернулась! – дрожащим шёпотом произнесла она и разрыдалась.