Эпилог

– Эй, маг!

На этот раз тюремщик был не один - во втором посетителе Бере сразу узнал судейского чиновника, с которым общался позавчера, в день, когда его доставили тюремным дилажнсом из Барии в столицу. Выражение лица парня не сулило Бере ничего хорошего.

– На выход!
– скомандовал чиновник.
– Вещи захватите с собой.

– Где мой грифон?
– спросил Бере, набрасывая на плечи плащ.

– Следуйте за мной, - чиновник повернулся и вышел в коридор.

Бесполезно расспрашивать, куда тебя ведут, думал Бере, глядя в спину чиновника. Наверняка не для того, чтобы выпустить на свободу. Он уже провел в камере сутки, и надо готовиться к худшему - к тому, что в такой же камере придется просидеть годы. Или же выйти из нее только к эшафоту, как и обещал ему де Кейзер. Так что лучше всего не думать о том, что тебя ждет, и просто идти вперед - шаг за шагом, спокойно, бездумно, автоматически.

Бере вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха - своды тюремного коридора давили на него. Этот обшарпанный серый камень, ржавые решетки, вмурованные в стены, мертвый свет газовых факелов в зарешеченных держателях не раз преследовали его в кошмарных снах. Теперь вот кошмар стал явью, и что самое худшее - никого нет рядом.

– Стоять!
– скомандовал тюремщик. Снял с пояса ключи и отпер дверь. Отсюда они прошли в длинную галерею и спустились по лестнице вниз. После долгих хождений по коридорам первого этажа чиновник привел Бере к дверям с табличкой "Главный смотритель тюрьмы".

– Неужто мэтр Экадас сам решил побеседовать со мной?
– пробормотал Бере.
– Забавно.

За дверями их встретили два крепких молодца в темных мантиях Корпуса боевых магов. Еще одна неожиданность.

– Ступайте, - сказал один из них чиновнику и тюремщику, а потом посмотрел на Бере.
– Берегард Беренсон, так?

– Воистину, - ответил Бере.

– Можешь войти.

Второй маг толкнул тяжелую, обитую черной кожей и медными гвоздиками дверь в кабинет начальника тюрьмы и жестом велел Бере войти. Беренсон вошел, и дверь за ним закрылась.

В кабинете были три человека. Еще два мага, судя по рунической вышивке на рукавах мантиях, большие шишки, рангом не ниже секретаря Коллегии. Третий человек был в простом светском платье, стоял к Бере спиной и курил длинную трубку с янтарным мундштуком. Табак в его трубке был лучшего качества, и Бере, вдохнув дым, почувствовал, как наполняется слюной пересохший рот.

– Оставьте нас, господа, - сказал человек с трубкой.
– Я хочу побеседовать с мэтром Бере наедине.

– Ээээ, мы понимаем, но есть инструкция..., - начал один из рунных магов, но человек с трубкой молча показал на дверь, и маги, поклонившись, вышли.

– Курить хотите?
– спросил человек с трубкой.

– Да, - Бере проглотил слюну.

– На столе есть трубка и табакерка. Прошу вас.

Бере не заставил себя просить. Набил трубку, жадно затянулся и, выпустив дым, посмотрел на своего собеседника. Тот продолжал стоять лицом к полке с делами заключенных.

– Вы знаете, кто я?
– спросил он.

– Догадываюсь...ваше величество.

– Он мертв?
– Король Аррей Первый повернулся к Бере лицом.

– Да, сир. Он сгорел заживо.

– Я не про де Кейзера спрашиваю.

– Боюсь, что да, сир. Де Кейзер не стал отрицать, что убил его.

– Как и когда это случилось?

Бере начал рассказывать. Все, в подробностях, с того самого момента, как пришел к Ван Затцу насчет работы и до сцены в полицейском морге. Король не перебивал, курил трубку и слушал.

– Убит и похоронен под именем агента Зето, - сказал он, наконец.
– Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, на какую могилу можно принести цветы. Благодарю вас, мэтр.

– За что ваше, величество?

– За правду.

– К сожалению, правда стала известна слишком поздно. Мне искренне жаль, что так получилось.

– Верно. И не упрекайте себя, мэтр. Я виноват перед Роландом больше вас. Двадцать пять лет я не подозревал о том, что у меня есть сын. Двадцать пять лет я делал вид, что никогда не был влюблен, что женщины, которую я любил все эти годы и продолжаю любить по сей день, никогда не существовало.
– Король вздохнул.
– Жаннин была и остается моей единственной любовью, даже сейчас, когда ее уже больше года нет в живых. И я предал ее, мэтр. Я не написал ей ни единого письма. Я считал, что сын у Жаннин не от меня, а от Вестерика. Я не помог им, когда после смерти Вестерика семья впала в нищету, когда Роланд учился, когда Жаннин заболела. Что мне стоило хотя бы посылать им деньги? Ничего не стоило. А я просто наблюдал за тем, как они.... Последнее предсмертное письмо Жаннин раскрыло мне глаза, но толку? Я даже не мог признаться в том, что у меня есть еще один сын. И главное - я не уберег нашего с Жаннин мальчика, не спас его от смерти. Так кто из нас преступник, мэтр Бере?

– Мне нечего сказать вам, сир.

– У вас есть дети?

– Нет. И жены нет.

– Интересно. Все эти годы вы старательно, под любым предлогом, пытались не быть мужчиной.

– Скорее, я слишком строго судил себя, сир. Не каждый мужчина имеет право быть мужем и отцом.

– С чего вы взяли, что вы для этого слишком плохи?
– Аррей выколотил золу из трубки в камин.
– Я слышал о вас только хорошее.