В ответ из меня вырывается еле заметный облегченный вздох. Татьяна кидает на меня многозначительный взгляд и отворачивается. Мы поднимаемся по лестнице в полном молчании.

Я уверена, что снова встречусь с Алексом и чувствую укол вины перед Рейчел. Я осуждала ее за связь с каким-то незнакомым парнем, а сейчас сама наступаю на те же грабли. Мало того, что после смерти сестры прошло несколько дней, а я бесповоротно погружаюсь с головой в отношения с Безлицым. Мне становится стыдно за то, что позволила себе привязаться к нему. Может быть, я неочень умна, но я способна распознать то, что чувствую, и когда боль от потери близкого смешивается с облегчением при одном взгляде на Алекса, я могу понять, что нарушила правила. И это убивает.

Раздается оглушительный вой сирены. Отчего перехватывает дыхание. Татьяна берет меня за локоть и тянет за собой, когда мы вновь оказываемся в прихожей. Женщина направляется на второй этаж, и я следом за ней. У нее не сильная хватка, я чувствую, что она не хочет причинить мне боли, поэтому даже не пытаюсь вырвать руку. Татьяна торопится, ее шаги ускоряются, а я с трудом на высоких каблуках успеваю ее догнать. Несколько красных локон падают ей на лоб, но она их даже не замечает. Татьяна тянет меня за собой к одной из многочисленных дверей в коридоре. Все выглядит точно так же, как и в Содержательном доме. Эта идентичность навевает тоску.

Женщина неожиданно останавливается, я не успеваю затормозить и врезаюсь ей в спину. Она отпускает меня и поворачивается ко мне, становясь лицом к лицу.

– Мне говорили, что ты бунтарка, и нужно лучше за тобой приглядывать, – Татьяна оценивающе разглядывает меня, а затем хмурится. – Но ты не похожа на того, кто сломал Безлицему нос.

Мои щеки вспыхивают, перед глазами всплывает лицо Шона, отчего я стискиваю руки в кулаки.

– Это была случайность, – говорю я, отводя взгляд от Татьяны.

Она подходит ко мне ближе и начинает поправлять мою одежду, как когда-то делала Рейчел.

– Я не верю в случайности, – Татьяна касается моего плеча и сжимает его так, чтобы я посмотрела ей в глаза. – Не делай того, о чем потом будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, – женщина придвигается ближе, я наклоняюсь, и она шепчет мне на ухо, – не поддавайся чувствам.

Мои глаза расширяются. Она, что, знает об Алексе?

– Я была такой же, как ты, девочка, – мой рот раскрывается, но я не успеваю ничего сказать, Татьяна стучит в дверь и покидает меня, прежде чем Алекс запускает меня в комнату.

Я встряхиваю головой и натягиваю улыбку. Глаза Алекса широко распахиваются, он жестом приглашает меня внутрь. Алекс закрывает за мной дверь, я не поворачиваюсь к нему лицом, думая о словах Татьяны. Чувствуя мою нервозность, Алекс берет меня за талию и обнимает. Он притягивает меня к себе, кажется, словно мир воцарился во всем мире. В животе оживают бабочки, щекочущие своими крыльями все внутренности, дотягиваясь до самого сердца и увивая его в свои объятия. Все тело горит, словно по венам растекается алкоголь, голова кружится, и я чувствую себя пьяной. Я расслабляюсь. Алекс кладет голову мне на плечо, его дыхание щекочет ухо, хочется расхохотаться. Глупая улыбка расползается по лицу.

– Хочешь увидеть ангелов? – шепотом спрашивает Алекс, я не в силах ответить ему, кажется, что рядом с ним я превращаюсь в кашу, поэтому несколько мгновений молчу, набираясь сил.

– Больше, чем что-либо, – отвечаю я.

Больше, чем звезды на небе.

Давно, еще в резервации Рейчел и я мечтали выбраться на свободу и гулять всю ночь напролет, наплевав на комендантский час. Однажды, нам удалось прокрасться на крышу собственного дома. Было поздно, а отца все еще не было дома, позднее выяснилось почему, когда спустя несколько часов после его прибытия, комиссары ворвались в наш дом и избили его, а нас отправили сюда. Но все это неважно, та ночь стала для нас роковой, но она оставила яркий след на наших жизнях. Прежде чем все это случилось, мы забрались на крышу, взяв с собой теплый плед и чай в термосе. Мы хотели хоть немного посмотреть на звезды, о которых когда-то слагали стихи и пели песни. Мы всегда были близки с Рейчел, у нас были схожие мечты, но самое главное: быть вместе и поддерживать друг друга до самой старости. Одним из наших желаний было посмотреть на звезды. На настоящие, мерцающие в темном небе звезды, которые дарят надежду на что-то хорошее, романтичное и безрассудное. Но вместо звезд мы увидели яркие фонари, пролетающие мимо вертолеты комиссаров и черное, словно уголь, небо, скрывавшее и отвергающее созвездия.

Когда мы попали в Содержательный дом, и Рейчел начала работать, мы не переставали терять надежду и мечтать. Первые дни были самыми тяжелыми для нее. Множество раз Рейчел выворачивало наизнанку после очередного клиента, и как бы жутко это не звучало, но расположившись на кафельной плитке в туалете и прислонившись к ледяной стене, я сжимала ее в объятиях и напевала песню:

Мне этот бой не забыть нипочем

– Смертью пропитан воздух,

– А с небосклона бесшумным дождем

Падали звезды.

Слезы медленно стекали по щекам, Рейчел жалостно всхлипывала и обнимала меня сильнее. Мой голос срывался, но я продолжала шептать слова старой песни, успокаивающей, похожей на колыбельную о звездах.

Снова упала – и я загадал:

Выйти живым из боя,

– Так свою жизнь я поспешно связал

С глупой звездою.

Алекс нежно касается губами моей щеки, возвращая в настоящее. Безлицый отходит, и я чувствую, как у меня сосет под ложечкой. На кровати лежит черное пальто, Алекс натягивает его и выглядит чертовски сексуально. Я прикусываю губу.