Хватка Алекса слабеет, я вырываюсь из его рук, чувствуя вкус победы ровно до тех пор, пока он не выпрямляется. Безлицый замахивается, и прежде чем я успеваю сообразить, что мне нужно увернуться от удара, проваливаюсь в темноту.

18

Наша история не богата на события. Всем известно о Великой войне и ядерном оружии, которое использовали для победы.

Запад всегда соперничал с Севером за первенство. Были теракты, гражданские войны, различные нападения, введения войск на территорию противника. Все, что только может случиться, чтобы спровоцировать войну. Спустя несколько лет вражды она началась.

Из-за ядерного оружия люди погубили огромные территории, лишили жизней множество семей, превратили в руины города и погребли все трупы под горой пепла и пыли.

Если то, что произошло дальше можно назвать победой, то именно ее и завоевал Север, посему именно в Северной резервации находится Столица. Откуда прибыли Безлицые и куда они вернутся.

Жалкие клочки земли были превращены и названы Резервациями, а выжившие в войне были нашими предками. Они положили начало системе, приняли меры по восстановлению мира, который уже никогда не сможет стать прежним.

Это то, что нам рассказывали в школе, но не все это было правдой.

Нам не говорили, что когда-то давно, до войны мир был свободным. Люди были другими, никого не выкидывали, как мусор в неизведанные земли, полные каннибалов. Каждый имел право на слово и свое мнение, ему не отрезали язык за ложь или произнесенные в ярости гневные высказывания. Об этом я узнала от отца.

Все это было настолько давно, что люди просто напросто забыли, что мир был иным. Он отличался от нашего свободой выбора, слова и любви.

Я проклинаю все Чистилище и того, кто его создал; проклинаю Содержательный дом и того, кто одобрил идею продажи женского тела; проклинаю Резервации и тех, кто причастен ко всем несправедливостям, с которыми сталкиваются мирные жители; проклинаю Безлицых и тех, кто имеет с ними общие дела.

Я проклинаю Алекса.

Голова раскалывается от боли. Одну сторону лица жжет так, словно меня поцеловало солнце. Сильная усталость накатывает волной с такой силой, что глаза не получается открыть. По крайней мере, не с первого раза. Дыхание сбивается. Я пытаюсь подать голос, но вместо слов вылетают непонятные звуки. Во рту, как в Южной резервации полнейшая засуха.

– Воды, – прошу в темноту.

Еле слышное шуршание, а затем спустя мгновение загорается настольная лампа. Свет ослепляет, я зажмуриваюсь от боли.

– Ох.

Кто-то тянет меня вверх, заставляя сесть повыше.

– Выпей, – сдавленный голос Алекса заставляет меня задрожать. – Станет лучше.

Я мгновенно раскрываю глаза, невзирая на сильную пульсацию в висках. Алекс подходит ко мне со стаканом воды в одной руке и таблеткой в другой. Смотрю на него и встречаюсь с ним взглядом.

Бабочки щекочут стенки живота изнутри, но я стремительно их игнорирую. Этот поезд давно ушел. Я была всего лишь временной остановкой для Алекса.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

Безлицый отводит взгляд и тяжело вздыхает. Алекс садится на рядом стоящее кресло.

– Не сейчас, – он ставит воду на прикроватный столик и проводит свободной рукой по волосам.

Я откидываюсь на спинку кровати и вздыхаю, еле сдерживая слезы. Мне больно смотреть на Алекса. Трудно представить, что он предал меня. Я как никогда нуждалась в помощи, а теперь узнала, что моя сестра умерла неслучайно. Ее убила Мия.

– Мне тяжело быть рядом с тобой, – шепчу я.

Алекс наклоняется ко мне. Он берет мою руку в свою. Это нельзя ни с чем сравнить. В моем словарном запасе нет таких слов, которые можно употребить, чтобы описать его прикосновения, противные и желанные одновременно.

Безлицый оставляет таблетку в моей ладони и подает стакан с водой.

– Тебе станет легче, – шепчет он мне на ухо. – Потерпи немного. Скоро боль пройдет.

Я быстро проглатываю таблетку и опустошаю стакан.

– Я не дура, Алекс. Ты связан с Мией, а она убила Рейчел. Можешь не отрицать очевидное.

Но он даже не пытается. Я жду, когда он скажет свое слово против моего, но этого не происходит. Не спустя несколько секунд, ни минут. Прикусываю губу, чувствуя прилив злости и горечи, вставший в горле. Я не верю, даже не хочу поверить, что только что попала в точку.

– Ты был моей надеждой, но что с тобой стало, Алекс?

Мои руки трясутся от злости. Но я не могу отступить и, признаться, не хочу.

Алекс не смотрит на меня, он даже не пытается возразить. И только сейчас до меня доходит осознание того, что все произошедшее действительно не является случайностью.