– А что, если я откажусь?

На минуту Элеонора замолкает. Кажется, она обдумывает возможные варианты. Мы смотрим друг на друга так долго, пока глаза не начинают щипать от боли.

– У тебя нет другого выбора. Я надеюсь, что ты подружишься с Марго. В ее венах не моя кровь, но я считаю ее своей дочерью, мне бы хотелось, чтобы и ты относилась к ней как к своей родной сестре.

Ее слова больно жалят.

Мама разворачивается на каблуках и только затем произносит:

– Пока ты не будешь готова стать тем, кем я хочу, чтобы ты стала, твоим прикрытием будет Дмитрий, – я перевожу взгляд на черноволосого Безлицего. Он даже не удостаивает меня взглядом. – По легенде он выкупает тебя из Содержательного дома, то есть официально ты принадлежишь ему. Документы уже оформлены. Лучше тебе делать все, что он тебе скажет.

– Для чего был весь этот спектакль? – единственный вопрос, который меня волнует.

Она кидает на меня усталый взгляд через плечо.

– Прежде чем выкупить тебя, я должна была знать, что ты не размазня. Точно моя дочь.

– Мы нисколько не похожи. Я бы никогда не оставила своих детей.

Женщина замирает. Ее плечи напрягаются.

– Поезд приходит в полдень, советую тебе поторопиться и собрать вещи.

Элеонор покидает комнату, даже не взглянув на меня. Я стараюсь дышать ровно, сдерживая злость и недоумение внутри.

– Так, значит, ты теперь мой хозяин, – обращаюсь я к Дмитрию, прислонившемуся спиной к стене.

Руки скрещены на груди, а глаза закрыты. Его лицо ничего не выражает, кроме раздражения и усталости. В голове всплывают воспоминания о ночи, проведенной в его компании, и щеки сами по себе заливаются краской.

В ответ он кивает.

– Может, расскажешь, каковы мои обязанности перед тобой? – но он молчит, не поднимая век. Ком встает в горле, мне хочется вывести его из себя. Убрать эту напыщенную, фальшивую умиротворенность с его лица. – Я буду должна ложиться под тебя каждый день или только по выходным?

Дмитрий распахивает глаза, в два шага он оказывается прямо передо мной.

– Будь осторожна в выражениях. Официально ты моя. Так что мне ничего не стоит промыть тебе рот с мылом.

Я начинаю его злить.

– Правда? И что ты мне сделаешь, если я вдруг перестану тебя слушаться? – я приближаю свое лицо к его.

Дыхание Дмитрия учащается, так же как и мой пульс.

– Убьешь меня? Что ж, тогда становись в очередь, – я отталкиваю его и прохожу мимо. – Моя мамочка тоже вряд ли сможет тебе чем-то помочь.

Я знаю, что Дмитрий мерзавец, он делает только то, что хочет. И сейчас, видимо, он пожелал сделать мне больно.

Его голос, раздающийся у меня за спиной, звучит безжалостно.

– Даже не понимаю, что он в тебе нашел.

– О чем ты говоришь? – у меня нет сил, нет желания выслушивать очередной бред и ложь, которой меня накормят, но инстинктивно оборачиваюсь.

– Ты ужасно наивная, но его, правда, в тебе что-то зацепило. Только я не могу его понять. В постели ты хуже бревна, красотой не блещешь, – я стараюсь пропустить оскорбления мимо ушей, но правду нельзя игнорировать, а Дмитрий говорит именно так, как есть. – Если бы у меня была такая девушка, как Марго, я бы никогда не променял ее на такую, как ты. Даже не верится, что ты поверила ему так быстро, – Дмитрий ухмыляется, чувствуя себя победителем, ведь он только что добился своего. Сделал мне очень больно.

– Если ты хотел убедиться, что я считаю тебя настоящим засранцем, ты выбрал очень подходящее время, Дмитрий. Теперь можешь жить спокойно.

Не могу надышаться, пульс учащается. Расстройство, раздражение и злость. Эмоции бушуют, сердце бьется, обещая вырваться из груди. Я разворачиваюсь и оставляю Дмитрия за закрытой дверью моей души.

Покидая комнату, ловлю себя на мысли, что огорчена его словами. Любое упоминание об Алексе заставляет меня хотеть выпрыгнуть в окно. Дмитрий знает, на какую кнопку нужно нажать, чтобы заставить меня чувствовать себя жалкой.

Медленно идя по коридору, проходя мимо дверей, где когда-то выполняла свою работу, понимаю, что это конец.

Конец моей истории с Рейчел, конец баллады с Алексом и начало кошмара в моей новой роли Безлицей.

Дмитрий прав. Я слишком наивная. Мне понравился Алекс, но дело в том, что я влюбилась не в книгу, а лишь в ее обложку и краткое описание, которое мне позволили узнать.

Сейчас я осталась одна.

Я больше никогда не увижу это место. Мы мечтали об этом с сестрой, но никогда не могли предположить, что наши желания будут исполнены такой ценой. Чувствуя привкус горечи во рту, заставляю взять себя в руки. Хватит уже бессмысленных слез и истерик, они ни разу не привели ни к чему хорошему, давно нужно было усвоить этот урок. Мне никто не сможет помочь, пока я не окажу помощь себе.

Когда я спускаюсь в бункер, у меня появляется незнакомое чувство свободы. Меня никто не сопровождает, руки не сковывают наручниками, а рот не заклеивают скотчем. Эта мысль вызывает у меня грустную улыбку. Как только мы покинем Содержательный дом, игра примет новый оборот. Более опасный и необъяснимый.

Из душевых доносятся смешки и всплески воды, в голову приходит идея попрощаться со всеми, но я тут же ее игнорирую. Михаил сам скажет, что меня выкупили.

Марго лежит на своей койке, напевая какую-то незнакомую мелодию. Кроме нас в бункере больше никого нет.