Анечка долго не может попасть в вену, приходится крепко держать истыканную иглами тонкую руку. Тимофей ещё больше сжимается от этой боли. А я почти пропускаю момент, когда он теряет сознание.

– Тёма! – Бросаюсь к Синеглазке, как к родному. – Тёмочка, расскажи мне, что с Тимофеем.

У Тёмы что-то непонятное с лицом.

– Тимофей ещё не приходил в себя.

Это я и сам знаю.

– Тёма, а…

– Глеб, пошли покурим. – Он решительно тянет меня на лестницу.

Не успеваю ни закрыться, ни руку перехватить, когда щёку обжигает хлёсткий удар:

– Сволочь!

На автомате дёргаюсь ответить и тут же шиплю от боли в заломленной за спину руке – Стас взбешён не на шутку:

– Только дёрнись, с-с-ука…

Стас слишком хорошо знает своё дело – я даже выпрямиться не могу, малейшее движение, и рука будет выломана из сустава. От неожиданности хриплю:

– Ребят, вы чё?! Вы охренели?! Тёма?! Стас?!

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – Тёму аж перекосило от злости и отвращения. – А я думал, ты – человек… – Он презрительно сплёвывает мне под ноги. – Отпусти его, Стас, ему хватит. Пошли.

Два удара по корпусу и один в зубы, и я ошалело мотаю головой, пытаясь встать с пыльного пола. На давно не мытый мрамор глухо шлёпается кобура, сверху бейджик и удостоверение с правом на ношение оружия:

– Я уволился. – Стас, не глядя, уходит. Красиво так, не боясь схлопотать пулю в спину.

Тёма кивает головой:

– Только попробуй ещё хоть раз подойти к Тимохе. Ты Стаса лучше меня знаешь. Потом не жалуйся.

Ничего не понимаю… и только, открыв рот, смотрю, как два самых надёжных человека в моей жизни, не спеша, уходят из неё.

– Глеб Францевич… Глеб, подождите! – Анечка, запыхавшись, несётся по больничному коридору. – Подождите!

Минуту она приходит в себя, пытаясь отдышаться и поправить халатик. А потом хватает меня за руку:

– Артём не прав! А ещё и Стаса втравил. Они же думают, что вы… – Анечка от души краснеет, – что вы…

– Что я пытался трахнуть Тимофея. – Устал. От тупизма окружающих в первую очередь.

– Ну… да. – Анечка краснеет ещё больше. Хотя куда уж больше… – Я говорила им…

Устало машу рукой:

– Тём всегда был упёртый. Ладно. – С силой тру виски – у Стаса отлично поставлен хук с левой, голова гудит до сих пор. – Что с Тимофеем?

– Тимошу сегодня переведут в палату.

– А сейчас-то он где?

– В интенсивке. – Не успеваю открыть рот. – Да, снова. Говорили же вам, что ему волноваться ни в коем случае нельзя.

– Я…

– Да я понимаю, что это не из-за вас, а из-за Валентины. Так вот… придёте часам к пяти, с кардиологом поговорите. Александр Альбертович очень грамотный специалист. Он даст необходимые рекомендации. Больше пока Тимоше ничем не поможешь.

Ловлю Анечку за руку:

– Тём…тебя…

Она отмахивается:

– Знаю! – Упрямо поджатые губы и непримиримость во взгляде. – Но после такого… я ещё сто раз подумаю. Ну всё, я побежала.

Снова едва успеваю поймать Анюту за руку:

– Спасибо.

Она пожимает плечами:

– Да пока не за что. Не забудьте – в пять часов!

Ну, в пять, так в пять… Подумаешь, встречу перенести придётся. Заказчики могут и подождать!

***

Следующие четыре часа прошли, как в тумане. Перво-наперво извиниться перед фрицами и попросить о переносе встрече в связи с «ну очень чрезвычайными семейными обстоятельствами». У начальника вообще всегда много дел, а тут, как прорвало всех – бумаги на подпись, разобраться с юристом о правомерности применения оружия при охране клиента, надавать по башке зарвавшейся бухгалтерии и т.д. и т.п.

Спасибо Роме-референту – половину всей этой головной боли с чистым сердцем можно сгрузить на него – он мужик старательный и исполнительный. И грамотный. А ещё – очень честный. Когда он только появился у меня восемь (мать моя женщина! восемь лет уже прошло!) лет назад я всё ждал подвоха, гадости или подставы и наказал своим верным ребятам присматривать за ним повнимательнее. Балбес!

А потом Рома как-то подошёл ко мне и прямо спросил:

– Глеб Францевич, у вас какие-то вопросы к моей работе? Я вас чем-то не устаиваю?

И очень подробно и аргументировано объяснил, почему ему невыгодно меня продавать. Пришлось извиняться…

А в голову долбится «Как пацан, что с ним?».

А ещё старательно затаптываемая подлая мыслишка про «отомстить». Козлы, да как им только в голову могло такое прийти?! Ладно Стас с его низким лбом и примитивными инстинктами, но Тёма… Тёма, который меня знает половину своей жизни и за которого я всю жизнь врубался! Гадёныш! Увижу, придушу голыми руками!

Нет, работать сегодня конкретно не получится. На хрен всех!