– Ну заходите, чего стоять-то.

Парень погладил девушку по спине, пропустил перед собой.

Дежурный по станции не стал спрашивать даже имён, только покряхтел и взял бутылку. Долго чесал ей затылок, всматриваясь в парня. Наконец, заговорил:

– У меня только один стакан, тебе могу в него налить, сам из горла, чего уж.

– Да нет, не надо, мы с братвой на турбазе уже вдоволь налакались. Можно мы тут телефон зарядим? – парень, не дожидаясь ответа, полез за зарядкой, – розетки все работают?

– А хули с ними будет? – гордо ответил дежурный.

– А как вас зовут? – спросила вдруг девушка.

– А тебе какое дело? – мужик и не собирался идти на контакт.

– Просто интересно, – не унималась девушка.

– А мне, может быть, интересно, что у тебя под кофтой! И что? Николай Семёнович я! Да ты садись, в ногах правды нет, – внезапно подобрел сторож и опрокинул первый стакан водки.

Парень посмотрел на часы.

– Мы ненадолго, телефон через десять минут зарядится, мы позвоним и уйдём, нам надо предупредить своих.

– Звони с городского, вон он в шкафу, – перебил туриста Николай Семёнович и налил себе второй стакан, собственно на этом чекушка и закончилась.

– А у вас через девятку или напрямую?

– Через хуятку! Напрямую! Но без восьмёрки.

Последнее изречение парню явно не понравилось. И непонятно, что в нём не понравилось больше – мат или то, что с городского не позвонить на мобильный.

Тем временем дежурный опрокинул и второй стакан.

– Сейчас ещё чуть-чуть, дядя, и мы пойдём, – поддержала разговор девушка.

– А у вас больше бухла нет?

– Нет, – девушка улыбнулась и перевела тему разговора, – а вы здесь давно работаете? Тут у вас так интересно, я ни разу не была на таких станциях.

– Сюда не просто попасть, это ж стратегический объект, – было видно, что Семёнычу понравилось и любопытство девчонки, и собственный ответ. Он чуть было не почувствовал себя боссом, даже попробовал закинуть на стол ноги, но упал. Без признаков жизни.

– Готов! – констатировал парень с интонацией хирурга, – работаем, Ань!

Анна сняла со спины рюкзак, достала баллончик с краской и свёрнутый в трубочку полиэтиленовый трафарет. Встряхнув содержимое баллона, она сняла крышку, прилепила полиэтилен на первую попавшуюся металлическую дверь какого-то щитка и принялась закрашивать всё пространство чёрной краской.

Парень тоже не бездействовал, он вскрывал все находившиеся в помещении щиты – ящики по два метра в длину и полметра в ширину. Когда взламывать оказалось нечего, остановился, подошёл к тому, на котором висели какие-то графики и схемы, открыл дверь шире и начал просматривать внутренности так, как будто искал глазами соломинку в коробке с иголками.

– Вот, блин, я такое оборудование только в учебниках видел, да и то в советских, – и многозначительно добавил, – а ещё собрались на цифру переходить!

– Ну что у тебя, Тём? – спросила девушка.

– Минут двадцать, не меньше, ты рисуй, рисуй.

Артём со старших классов любил всё, что связано с электричеством. На школьных курсах дополнительного образования он выбрал только один факультатив – электромеханика. В этот кружок он проходил три года и к выпускному уже имел начальный разряд и рекомендацию преподавателя в институт. Артём поступил на радиофак. Очень престижное в этих краях место. Парень довольно быстро зарекомендовал себя, и вскоре его стали уважать и старшекурсники, и преподаватели. И вроде никаких открытий Артём не делал, но та лёгкость и даже изящность, с которой он постигал науку и выполнял практические задания, говорили о том, что за ним большое будущее. Когда его однажды забрали в полицию после митинга несогласных, в котором он не только участвовал, как статист, но и говорил речь со сцены, вызволять его приехал замдекана факультета со своим адвокатом!

Видели бы преподаватели, чем сейчас занимается их драгоценный студент. Хотя они бы недолго возмущались и читали свою лекцию о несовместимости преступлений с наукой. Дело в том, что обесточить станцию и прервать телевизионные сигналы за короткое время путём извлечения всего нескольких предохранителей и передатчиков – это достойно, как минимум, автоматического присвоения кандидатской степени.

– Аня, закругляйся, я её сделал! – не без удовольствия заявил Артём, засовывая какие-то детали в специальный резиновый мешочек.

– А почему свет горит?

– Не умничай, звони Сашке, – для Артёма Аня явно была не просто подельницей, так ласково хамить могут только те, кто влюблён.

Вся будка изнутри сверху донизу была исписана чёрной краской: «Rassolniki – остановим пропаганду». Анна даже на храпящем пузатом стороже умудрилась отшлифовать эту надпись.

Забрав чекушку и протерев ручки щитков, ребята вышли на улицу. Уже стемнело. Кругом было тихо. Продолжали трещать кузнечики. Но им больше не вторила колючка, и куда-то пропало гудение, которое ещё полчаса назад гуляло по полю. Сейчас оно лежало в тишине, укрывалось тёмной дымкой.