– А ты сильно деловой, что ли? По точному времени живёшь? – с наездом спросил авторитета тот, который покрепче. Шило явно такого не ожидал, но по опыту знал, как разговаривать дальше.

– Значит, ты главный у них? – всё так же спокойно спросил он.

– Слушай, ты базарить будешь или будем дела решать? Если базарить, то мы пошли, нам такие посиделки на хуй не нужны, – ещё более спокойно, и даже страшно спокойно, со сталью в голосе сказал Шило блондин. Вопрос о том, кто главный, отпал сам собой. И, кажется, столь ровный тон незнакомца гопники оценили. Ведов это тут же заметил и отреагировал.

– Значит так, товарищи, я Александр! Вот этот бугай – Андрюха, а это тоже Александр, и мы здесь все главные, потому что мы все со своей головой, я понятно выражаюсь? – Ведов обвёл ненавидящим взглядом шилинских шестёрок и хотел продолжить, но его перебил Шило.

– Значит так, парни, я – Шило, а кто эти парни – вам до пизды. Вам вообще будет всё до пизды, когда мы вас закопаем на карьере! – пауза, Шило набрал воздух для следующей очереди слов.

– Вы, блядь, отмудохали моих парней ни за что, ни про что. Согласитесь, косяк за вами есть? И мы вообще без базара могли вас хлопнуть, но мы же, блядь, культурные люди, – снова пауза, которой опытный по таким переговорам Рябов тут же воспользовался.

– Слышишь ты, уебан, – последнее существительное Рябов особенно выделил, чтобы ни у кого из присутствующих не возникало сомнения, как он относится к собеседнику, – если ты думаешь, что мы пришли твои сказки слушать, то соси хуй и свои понятия себе в задницу засунь.

Лось по натуре был человеком бойким и в любую секунду мог вцепиться зубами в шею противника, однако было одно «но» – он не мог ни на кого прыгать без разрешения Шила. А тот команды «фас» не давал. Ему оставалось только без умолку поливать гостей бранью, которая, впрочем, даже Шилу уже поднадоела. Ещё больше устал от неё до этого молчавший Рублёв.

– Слышь, Петросян, умолкни! – вдруг остановил поток словесного говна Рублев. Сказал он это таким тоном, будто сам был человеком в гопкругах уважаемым. Лося тоже уважали и поэтому, не дожидаясь команды от Шила, он замахнулся на сидящего напротив Рублёва. Правда, удара не получилось. Руку гопника поймал Рябов и со всего маха ударил её об стол, так что дымящий сосуд подпрыгнул на пару сантиметров.

– Сука, – завопил Лось, жалобным взглядом ища помощи у Шила.

– Эй, петухи, я думал, что мы серьёзно будем говорить, а вы, я смотрю, школота. Мы с такими не базарим, – съязвил Ведов так, чтобы окончательно разозлить соперников. С гопотой только так – на них нужно давить, показывая своё превосходство. Они этого боятся, как дети неведомого Бабайки. А чем ребёнку страшнее, тем ему быстрее хочется закончить весь этот кошмар. Заснуть. Или встать и заглянуть в шкаф, чтобы встретиться с Бабайкой лицом к лицу и убедиться, что его всего лишь пугают. Однако Шило решил не открывать дверцу шкафа. У него в запасе был свой Бабайка.

– Вы же понимаете, пацаны, что вы не правы? И есть люди, которым очень не нравится то, что вы сделали с нашими парнями? – начал он неуверенно, – и что эти люди могут вас опустить сегодня же, а мы можем как-то этот вопрос разрулить, понимаете, да?

– Короче, вам будет пиздец, если мы щас с вами не договоримся, – резюмировал своего лучшего друга Вовчик, всегда отличавшейся ясностью мысли.

Разговор начал принимать более серьёзные обороты. Говорить начал Ведов, по-прежнему спокойно, со зловещей уверенностью. Тихо, но предельно понятно!

– Я вижу, что вы люди серьёзные, а, значит, поймёте нас с первого раза. Нам плевать на всех ваших уважаемых авторитетов. Нам плевать на вас и на ваших парней. Мы пиздили, пиздим и будем пиздить всех, кто, как нам кажется, считаются гопотой. Для понимания сразу объясняю: вас мы считаем гопотой и ваших упырей, которые бухают по вечерам у памятника погибшим на войне, херачаттам бутылки об скамейки и лапают прокуренных тёлок, а потом идут и, в лучшем случае, бьют ебло другой топоте. Тебе всё понятно, Шило?

– Но ты же понимаешь, что за такой базар тебе могут одни хорошие люди башку открутить? – у гопника впервые послышалась дрожь в голосе, – поэтому я, как человек, который не только за себя решает, но и за всех правильных людей, тебе говорю, что за ребят ты должен ответить.

– Ну ты и дебилоид! – Не выдержал Рябов и так громко ударил кулаками об стол, что на соседних толах задребезжала посуда, а все немногочисленные посетители уставились на него, как на акулу среди пустыни. – Тебе морду я щас сам лично набью. Иди в жопу, урод обдолбанный и своим хомячкам передай, что мы всем пизды такой вставим, что мало не покажется!

– Мой товарищ всё донёс, что хотелось, – сказал Ведов, вставая из-за стола, – только одно ещё: пиздить тебя, Чиполинно, и твоих клоунов мы не будем, так как ты – никто. Мелкая сошка. А мы пришли разбираться с более серьёзными людьми.

– Но ты, мразь, передай всем то, о чём мы говорили, – продолжил Рябов.

– И ещё одно, – троица бандитов сидела с кошачьими глазками, втянула шеи в плечи и слушала возвышающихся над ней ораторов. – Наркотики – это вредное дело, вы и так тупы, а скоро совсэм баранами станэте, – сказал с южнорусским ацентом Ведов, и начал было поворачиваться к неприятелям спиной, но вдруг повалился всем телом на стол, будто отпружинил от пола. Кальян скатился, звеня, к ногам Вовчика, чашки чая как спичечные коробки посыпались с надломленных краёв и разбились на несколько частей, достигнув пола. Сам же Ведов оказался головой у ног опешившего от такого поворота Шила. Тот собрался уж дать ногам волю, но Александр был ловок и в доли секунды, цепляясь руками за одежду Шилы, вскарабкался наверх.