Запорожец завибрировал, как трогающийся поезд, и вся троица, словно стаканы на купейном столике, беспричинно задрожала внутри машины.

– Когда ты уже пересядешь на «Мерседес», – проворчал Рябов и, стукнув по окну, открыл дверь, вывалившись наружу, – о, Ваня уже тут!

У подъезда Рублёва стоял отец Иван Лозовой. В правой руке он держал пакет.

– Ваня, мартини купил, а сок взял? – Рябов уже поздоровался с Лозовым и стал заглядывать в пакет, как ребёнок заглядывает в сумку приехавшего из командировки отца.

– Да, всё взял! Давай уже пойдём в дом, а то я замёрз, – к отцу Иоанну подошёл Рублёв, они поздоровались, – ты, Саша, прости, я без приглашения, вернее, ребята меня пригласили.

– Да ладно, не оправдывайся, что ты? Все свои, – пробубнил Рябов, скрипя подъездными дверями, – пойдёмте. Ведов, что копаешься там? Пошли.

На самом деле, собраться таким составом у Рублёва решили не потому, что хотели выпить. На повестке вечера – острый вопрос. Ход предвыборной кампании. Она был не за горами.

Рублёва в истинные планы вечера сразу не посвятили. Но он, кажется, догадывался, зачем к нему напросились друзья-товарищи.

– Посидим, выпьем, поговорим о делах, а то все выборы так и будем топоту долбить, – скребя ключом в замке, сказал Рублев. Ему хотелось поскорее проверить свои догадки.

– И то дело, – ответил отец Иоанн.

В маленькой комнате места всем не хватило. Отец Иоанн и Рябов сели прямо на полу у батареи. Рублев и Ведов не стали занимать диван и тоже сели на пол, облокотившись на диван спинами. На газетку поставили стаканы, апельсиновый сок, мартини, несколько яблок, колбасу, сыр. Рублёв принес из кухни старого сухого печенья и банку корнишонов, в общем, как могли, «стол» накрыли.

– Что Бог послал, как говорится, – по-хозяйски предложил всем угощаться Рублев, чуть смутившись от слова Бог, все-таки был здесь человек, у которого с Ним более близкие связи.

Рябов налил в стаканы выпивку. Отец Иоанн произнёс первый тост:

– Ну будем, господи спаси!

Чокнулись, выпили. Немного поклевали закуски с газеты. Рублёв всё думал, как и кто начнёт это импровизированное совещание. И как всё будет? По-дружески или официально. Неожиданного для него начали с личного.

– А ты что, Саня, такой хмурый? Ждёшь что ли кого? Мы не вовремя? – спросил проницательный Лозовой.

Александр на секунду заподозрил, что он всё знает про Екатерину. И сейчас выводит его на разговор о ней. Но откуда? Нет, это надуманный бред. И всё-таки вопрос поставлен правильно, врать ему Александр не стал.

– Да есть тут одна. Вот, думаю, может быть, забежит, – смутился Рублёв.

– Ты быстр, как всегда. Время зря не теряешь! – восхитился старым другом Ведов, – расскажи, кто такая? Соседка, наверное.

«Соседка, наверноею» – Ведов проговорил так, как будто ответ ему был не нужен, утвердительно, без знака вопроса. Или Рублёву опять показалось.

– Местная, на улице познакомились, в этом же подъезде живёт, – Рублёв рассказывал про Екатерину и не мог понять, зачем и почему он это делает. Видимо, действительно врасплох его застали эти интимные вопросы.

– Что, клеевая? – по-студенчески не унимался Ведов, – а хахаль есть? Гопник?

Рублев не переставал удивляться. Похоже, что они точно всё про него знают. Так чего же юлить?

– Вы что, всё знаете?

Компания прыснула смехом и недопитым мартини.

– Дедукция, Саша! – ответил Ведов, – или ты думаешь, что мы за тобой следим?

Что тут поделаешь? Пришлось Рублеву выложить все его сердечные дела. Иначе бы не отстали – всегда сначала лучше поговорить о личном, чем о политике.

– Так и что, я не понял, этот, как его…

– Колян!

– Этот Колян, он же никто, как я понимаю, так и пошли его! – от вопросов Ведов плавно переходил к советам, как это было много лет назад во времена студенчества.

– Да как-то всё это неправильно, – сказал Рублёв и прищурился. Но не от яркого света, а как бы ожидая смеха и брызг, промоченных мартини и апельсиновым соком.

– И правильно! Неправильно это! – вместо смеха сказал отец Иоанн и через выдержанную паузу разрешил ситуацию, – пусть будет всё, как будет, на всё воля Божья.

Ведов в это время строчил эсэмэску и, казалось, отвлёкся от разговора, но нет:

– Я не понял, она у него живёт? В его квартире? – продолжал пытать друга Ведов.

– Вроде да! – старался замять тему Рублев.

– Говоришь, в шестнадцатой живут? – Ведов, как истинный журналист, интересовался деталями. Рублёв значения и этому вопросу не придал, он понимал друга. Ведь сам неоднократно старался выяснить каждую мелочь о персонаже, который всплывал в чьих-либо рассказах или непосредственно перед ним – вплоть до того, какой туалетной бумагой пользуется этот человек. Иногда это происходило непроизвольно.