Издержки профессии.

– В пятнадцатой, – ответил Ведову священник, – в пятнадцатой.

Ведов, не поднимая головы, набивал эсэмэску.

– Ну, ладно! Давайте к делам перейдём? – осторожно спросил собравшихся отец Иоанн. Все промолчали, священник перевёл взгляд на Рублёва, – уже скоро предвыборная кампания начнется, Саша. И раз ты пошёл на благое дело, то нам надо кое-что обговорить. В интонации священника опять проскочили зомбирующие нотки:

– Мы идём на выборы не для того, чтобы засветиться, а для того, чтобы выиграть. Ты человек умный, понимаешь, что за то время, которое осталось до выборов, раскрутить тебя будет сложно.

– Что сложного-то, – перебил Иоанна Андрей, – с понедельника знаешь сколько повылезает никому неизвестных мудаков-кандидатов, о которых тоже раньше никто не знал?

– Вот поэтому и надо брать быка за рога, – включился в беседу Ведов, – наша задача не только всех этих кандидатов обойти, но и главного соперника – Швецова.

– Это действующего мэра? – спросил Рублёв.

– Да. Этот индюк уже восемнадцать лет городом заправляет, я думаю, не надо рассказывать, какой выборы выигрывает….

– Подтасовка?

– Процентов двадцать ему точно подкидывают, – со знанием дела заявил Ведов, разливая всем уже по третьему стакану, – но, как ни странно, многие в городе действительно за него. Это как в старые времена – чем хуже дела, тем любимее царь!

– В этот раз мы мухлевать не дадим, – заметил отец Иоанн, – уже наученные общим горем. Своих наблюдателей поставим. И не по одному, у нас людей хватит.

– Да, сегодня это не проблема.

Чокнулись, вдруг в комнате стало как-то нервно. Постепенно напряжение росло и достигло своего апогея, казалось, ещё немного и вылетят стёкла. Или это казалось только Рублёву? Видимо, так на него действовал этот разговор.

– Изобретать велосипед не будем, – отец Иоанн был спокоен, и по-прежнему смотрел на Рублева, – я, как человек более опытный, знаю, что главное в предвыборной кампании – играть на эмоциях. А что вызывает больше всего эмоций у так называемого электората? Это деньги, это а-ля любовь и смерть, прости Господи. Вот три кита, на которых всё и держится.

– Вы хотите сказать, что мы будем раздавать всем деньги, проституток и вечную жизнь? – чтобы успокоиться, начал отшучиваться Рублев. А, может быть, и мартини ударил в голову, – тогда мне предстоит стать Богом!

Шутка удалась, и Рублев ждал улыбок собеседников, однако всех отвлекли звуки приближающейся полицейской сирены. Рублёв попытался встать, чтобы заглянуть за штору, но отец Иоанн жестом показал ему, чтобы тот оставался на месте.

Лозовой сам выглянул в окно.

– Что-то полиция приехала, – сказал он, – не к нам ли?

– Да брось ты, отец, с какого перепугу? – ответил ему Ведов.

– Может быть, свет погасить? – предложил Рябов, словно нашкодивший мальчишка.

– А, ладно, не откроем, если что. Двери железные, не вышибут, – успокоил всех батюшка и продолжал, – так вот, про Бога, а что там про Бога? А! Ну в какой-то степени ты прав. Ты для всех должен стать, если не Богом, то олицетворением всего самого лучшего. Такой богатый красавчик, с которым и помереть не страшно, понимаешь? Насчёт красавчика – это самое простое. Ты вполне ничего на фоне нынешнего старика, женщины, считай, уже твои, а остальное – дело технологий.

– И технологии эти мы должны сейчас выбрать, – продолжил совещание под ревущую сирену Ведов, – будем работать, конечно, и по-чёрному, но сейчас главное с официальной, так сказать, программой определиться. У нас есть деньги на хорошую агитацию в СМИ. Считай, тебя в ящике и в газетах будет не меньше, чем деда. Но надо быть качественнее его. Вот здесь ты, Саня, подумай, какой ролик нам лучше снять, какие лозунги в бесплатных газетах написать.

– Подожди, Саша, ты забегаешь вперёд, надо сначала определиться, как мы вообще идём, говорит ли Саша, что он представитель RASSOLNIK’ов, например? – задал чуть ли не главный вопрос Рябов.

– Парня какого-то выводят, значит, не к нам приезжали, черти! Спаси Господи, – отец Иоанн перекрестил вид из окна. Он видел, как в полицейскую машину на заднее сидение усадили какого-то мужчину. Сирена быстро начала удаляться. Проблесковые маячки бешено сверлили темноту, которая уже давно взяла в свою власть городские улицы.

– Я думаю, что он не должен сам проговаривать, что вот я, мол, рассольник. Все должны только догадываться или быть уверенными в этом, но официально нет. Саша сам по себе, наш парень, успешный журналист, которому надоело смотреть, как гибнет его город, и он захотел его спасти. Все бросил: карьеру, славу и приехал всех спасать! А? Как? Чем прощё, тем лучше! – Ведов расписывал со знанием дела, естественно, он все уже давно продумал.

– Это-то все понятно, – поторопился согласиться с ним отец Иоанн, – но как мы будем играть двойную игру? Получается игра двойная, правильно?

– Это просто делается, отец, в наш век, когда слухи решают всё! И даже исход войны и мира, – это вообще не заморочка, – обрадовал батюшку Ведов, – Интернет наш друг. Сами создаём группы, якобы противников Рублёва, и мочим его. Расписываем доказательные, с точки зрения обывателя, факты, что кандидат в мэры – это один из этих подонков-RASSOLNIK’ов, что бьют нашего гопника-брата, причём зря. Но главное, он хочет всю эти пережитки советского прошлого, по которым живёт вся наша власть и весь наш город, выжечь каленым железом! Ну и всё в этом духе. Зачем нам этот Рублёв? Даёшь Швецова, даёшь маразм!