Сам ведаешь, как охотятся Серые за нами, желают пути в Недру изведать. Стоит только Хранителю рукой повести, ворог тут же торопится к тому месту. А волшбить начнёшь, и колдун Серый тут же объявится, станет думать, как из тебя Веды, будто жилы тянуть.

Как же, — недовольно вздохнул Странник. — Веды им? Любое наше чадо знает, что их ворогам давать никак нельзя. Сгубят весь Мидгард в одночасье. Затем они и тут. Благо я – пока для них невелика находка, потому Хранители, дознавшись, где остановил ваш путь белый Конь, отправили меня к вам. …Именем я Новолод Олегсеев, спрашайте, вои да мужи, боле вам спрашивать будет не у кого…

За столом пролетел шепоток. Первым поднялся Ратибор:

— Олегсеев, …поймали мы тут за камнями …каких-то бурых. Глаза джунгар, а кожа тёмная, как у комы под мехом. Не Серых ли подсылки? Уж четверо ходят к нам. Беды, правда, пока никакой не творили…

Новолод только улыбнулся:

— Тот народ приблуд, — хитро молвил он. — Как-то от джунгар да аримов отошли два племени, спрятались на Сарме, что тогда ещё иначе называлась. Жили они тихо. Места тут пустынные, земли богатые, голодать не приходится. И вот в один тёплый денёк занесло двух сестёр искупаться в реке. Окунулись в заводи, и ну плескаться. Так пригожи и ладны были те девы, что не совладали с собой Духи моря х’Арийского, Сарма да Баргузин, вышли во плоти да и …взяли их. Не силой, конечно, не обманом, а уж таков норов у баб племени того аримского, как мужа достойного видят, падают ниц, как сучки безродные, делай с ними что хош.

И куды ты тут денесся? Понесли те девахи от Духов, а вскоре и разродились. Хозяин Моря, дознавшись про то, изгнал за то Баргузина да Сарма за кровосмешение. Забрали они сестёр, поселились недалеко от горы, что ныне, как и речка Сарма называется, да нарожали себе потомков-вырожденцев. Те, что были слабыми, померли, а некоторые, глядит-ка, выжили.

Незлобные они, любопытные, ведают много чего от Природы, пра-пра-прадеды расстарались, ведь когда Баргузин и Сарма снова перешли в мир Духов, дали потомкам многия природныя знания. Лар[128] одного и другого духа и ныне над озером витает. Ещё не

раз почувствуете, как норов свой являют они ветрами свирепыми, да гулом тяжким под камнями. Этих Духов, скажем, как наших из курганов поднимать не надобно, сами выбираются, когда им вздумается, и начинают творить непотребное, особливо Сарма.

Но то, что они на свет белый выбираются порезвиться, ничего не даёт их потомкам, акромя бед и лишений. И так у этих бурых ни кола градного, ни двора, а ещё как зарядит Сарма, как придавит сверху, токмо корни от поваленных деревьев после него по лесам торчат. Так что страдают эти, …как вы говорите «бурые». Не жалеют их духи, даром, что родичи. Любой знает, что кровь мешать – себе же на погибель. Вот и не признают родными потомков от своего блуда ни Сарма, ни Баргузин.

Да и аримов с джунгарами эти «бурыши» то же сторонятся. С татями, что из-за большого огорода[129] приходят даже лесные люди – полукровные браться «жёлтых» знаться не хотят. Боле того, они ещё и сами аримам шкоду всякую творят, не смотри, что родственники. Они всех сторонятся, но, странно, что к вам как-то прибились.

— А ветра? Новолод, — пребывая в глубокой задумчивости, спросил Вулкан. — Я так понимаю, что какие они уже были, это так просто, баловство? Что этот Сарма и в стужу, и в зной жизнь нам будет отравлять? Вот так отыскал нам конь белай место для житья доброе…

— Не говори напрасно на волю Богов, что привела вас сюда. Подземные города Чуди от рифеев до сель ходами дотягиваются. Эдак от этих лесов до самого Студёного Моря да’Арийского добраться можно, не поднимаясь наверх. Разведаете всё, обживётесь, другого места и желать не станете. А ветры да стужи, что в них за беда? Ну, скучать не дадут, особливо, когда с Хребта на Море дуют. Зато большую часть лета[130] можете не переживать за то, что аримы нагрянут. Да они и в тёплое время сюда не особенно суются. Правда, сейчас, когда Посох при вас - другое дело. Тот, кто за Древом охотится может натравить их, неразумных. Ну, …— Новолод отмахнулся от всплывшей пока не к месту темы, — то уж другой разговор. Что ещё знать хотите?

— Коли норов суровый у ветров, станет ли что-то расти из съестного на земле, ведь по весне сеяться?

— Лада-Матушка добра к местам этим, и ветра ей не помеха. Щедрая земля, с голоду помереть не даст. А сколько тут цветов да трав редких, целящих, да и тех, что на корм коням да коровам! Как сойдёт снег, увидите. Зацветёт всё, окутает ароматом. Одни цветы отцветают, а уж другие приходят, кружат голову дурманом. А есть и те, что до холодов красуются, буйствуют. Ярило щедро согревает здешние холмы да равнины, жаль только, что не так уж долго. Вона за тыном крапивы сколько. Вы не переживайте, что она кругом. Славата, брат мой, вас без внимания-то не оставляет? Спросите у него при случае, или у любого из наших, как верёвки да шнурки из крапивы делать. Не смотрите на неё, как на сорную траву, ей не токмо бабам щи приправлять. И нить суровую из неё, и канат можно скрутить такой, что и конопляному не уступит.

Руку поднял сидевший с краю Кратор:

— Были возле Курмы, Новолод, видели непристойное. Люди захоронены в землю, будто великаны или витязи славные. Но ведь просто люд захоронен, без кургана, просто вглубь земли. Что сие? За что так с Матушкой?

Тень сошла на лик посланца Хранителей. Вздохнул он тяжко:

— То место хоть и прозывают «покойники», да покойными тех, кто захоронен по чужому обычаю, не назовёшь. Серые свели воедино три поселения, что стояли рядом, охмурили посулами от некого Сына Божьего. Веси приняли этих курчавых как добрых странников, как водится у нас с открытым сердцем. Свово Капища там никогда не имели, давно уж отселились, как отщепенцы. Только некоторые в Курму или Сарму ходили в Капища и х’Арийское Светилище у Моря, а потом и вовсе перестали там появляться.