Тетя Лили снова пытается мне улыбаться, но у нее не совсем это получается. Накло-нившись, она поднимает мой телефон.

— Расскажите же.

Я опускаюсь на диван. У Лили блестят глаза, а потом скатывается слеза. Они оба на-ходятся с двух сторон от меня. Я боюсь, что у меня сердце просто вырвется из груди.

Тетя хватает меня за дрожащую руку. Или, может, это у нее она дрожит. Или у нас обеих. Я выгляжу почти как она, как она и мама, но в ней присутствует печаль, которую я никогда раньше не видела.

— Сегодня к нам приходила полиция.

Боже мой. Должно быть, они нашли мою мать. Должно быть, она в тюрьме. Все эти годы она была под замком? Нет, это невозможно. Если бы это было так, то я бы знала. Когда она ушла, были поданы документы. Все официально и запротоколировано.

— Хорошо… И где она?

Я не знаю, на какой эмоции остановиться: злости или боли.

Лили начинает плакать сильнее, и тут вступает мой дядя. Он переминается с ноги на ногу, заметно нервничая.

— Шайен… дорогая. Были найдены кости.

У меня перехватывает дыхание. Перед глазами все плывет. Сердце останавливается. Кости!

— Они пролежали там долгое время, милая… но остались зубы. Они провели анализы и…

Он делает шаг мне навстречу, но в нерешительности останавливается.

— Сколько?

Сколько, сколько, сколько?

— Десять лет, — отвечает он.

Лили издает всхлип, но я ничего не могу поделать. Десять лет. С тех пор, как она уш-ла. Моя мама была мертва с тех пор, как оставила меня, и я не знала. И я ненавидела ее за то, что она оставила меня. Ненавидела за то, чего она, возможно, и не делала. Или делала. Теперь я никогда не узнаю. Никогда не узнаю, планировала ли она больше не возвращаться или что-то забрало ее у меня.

Но все это время я ненавидела ее.

«Не всегда есть только черное и белое, Принцесса». Слова Кольта врезались мне в память.

— Мне так жаль, малышка, — говорит дядя.

Моя тетя, мамина сестра, цепляется за меня. Притягивает к себе в объятие и плачет у меня на плече.

— Мамочке нужно кое-что сделать, Шайен. Я отведу тебя к тете Лили. Ты же хочешь увидеть тетю Лили, да?

— Нет… Я хочу остаться с тобой. — Я хватаюсь за ее руку. Умоляя. — Я так скучаю по тебе, когда ты уходишь. Я буду хорошей. Когда мы пойдем гулять, я не буду плакать. Я даже останусь одна дома, чтобы показать тебе, что я могу.

Я буду большой девочкой. Я не буду выходить из комнаты во время вечеринок. Я не буду звонить 911, если испугаюсь. Я не буду волноваться, как всегда это делаю.

— О, сладенькая моя. Не плачь. Тебе будет весело с тетей Лили. Ты не можешь пойти туда, куда идет твоя мамочка.

Я обхватываю ее руками за талию и, уткнувшись в живот, плачу. Плачу, потому что она оставляет меня, а мне больше ничего не хочется кроме, как пойти с ней.

Она не говорила, что вернется. В девятилетнем возрасте я ее потеряла. Ее даже не бы-ло рядом, когда два года до этого я нуждалась в ней.

«Не всегда есть только черное и белое, Принцесса».

«Ты не можешь пойти туда, куда идет твоя мамочка».

Это могло означать то, что она знала, что не вернется домой… или это могло вылететь у нее из головы. Она так поступила, потому что думала, что ей не нужно мне это говорить, потому что я и так должна знать, что она вернется.

Но я никогда так не думала. Я ненавидела ее.

— Ты понимаешь, что мы тебе говорим? — спрашивает дядя. Он выглядит таким ма-леньким. Впервые я запоминаю его вот таким, и от этого мне хочется убежать.

Мне удается вырваться из рук тети. Я до сих пор не плачу. Мне приходится держать руки вместе, чтобы они не тряслись.

— Она мертва. С тех пор, как ушла.

Раньше она уходила и на несколько дней подряд. Даже на пару недель. Разве это по-вод предполагать самое плохое? Что она планировала бросить меня и больше не возвра-щаться?

— Полиция расследует это дело. Они предупредили нас, что мы, скорее всего, никогда не узнаем о том, что с ней случилось, — голос у Марка звучит более спокойно, чем я могла бы надеяться насчет своего.

— Где? — умудряюсь прохрипеть я.

— Шайен… — начинает моя тетя.

— Лили, она уже достаточно взрослая, чтобы знать. — Он смотрит на меня, как всегда, без каких-либо глупостей. — Уилсонвилл. В лесу.

Соседний город. Она уезжала? Выезжая из города, она проколола шину? Кто-то оста-новился помочь? Она по собственной инициативе пошла в лес?

— Мне нужно идти.

У меня сдавливает грудь, так сильно, что я едва могу говорить. Я вырываю свой теле-фон у нее из руки, что сделать довольно трудно, так как пальцы у меня хотят просто сжать-ся.