Внутри меня поднимается и взрывается паника, которая начинается, как небольшие фейерверки, что устраивают дома, но потом каждый становится все больше и больше, как в конце в Нью-Йорке.

Отпусти меня! Не знаю, говорю ли я это вслух. Говорю ли я это Грегори или своему прошлому. Мне просто нужно наружу.

Я вываливаюсь за дверь во двор. Мою грудь сжимает воздух, высасывая из меня силы. Я стараюсь раскрыть пальцы, когда они сжимаются в кулак. Ногти впиваются в ладонь.

— Отстань от меня!

На этот раз я понимаю, что слова раздаются. Я падаю на землю, а вместе со мной па-дает и Грегори. Я брыкаюсь и кричу, пытаясь отвязаться от него.

Я не вижу. Я потерялась в тумане.

— Шай? Что за черт? Что с тобой происходит? Я просто хочу поговорить.

Грегори.

Я не могу сдерживать панику. Она захлестывает меня, изменяя как хамелеон.

— Уходи.

— Кольт! — я слышу, как кто-то орет.

— Я пытаюсь. У тебя моя чертова рубашка! — кричит Грегори. Раздается хрип, и по-том он замолкает. Я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя у себя в груди камень.

— Пойдем со мной. Я помогу тебе найти твою маму.

Громкая музыка. Она по-прежнему такая громкая.

Кулаки Кольта разрезают воздух и бьют Грегори по лицу.

— Что за черт?! Я ничего ей не сделал!

И это так. Не совсем. Но я не могу этого принять. Двор окружает меня, запирая внут-ри себя. Удерживая меня в ловушке. Сверху давя на меня своей тяжестью.

Я не могу остановиться. Я разворачиваюсь и бегу.

Я гляжу, как бывший парень Шайен падает на землю и хватается за челюсть.

— Мне плевать, что ты думаешь. Ты приближаешься к ней тогда, когда ей этого не хо-чется, так что сделай что-нибудь. Держись от нее подальше, черт возьми.

У меня болят руки. Я тяжело дышу, но хочу, чтобы он что-нибудь сделал, иначе я могу снова ударить его.

— Ты же знаешь, что, на самом деле, она тебя не хочет, да? Она просто пытается за-ставить меня ревновать.

Черт меня побери, если он не прав, но это не имеет значения.

— Думай, что хочешь, красавчик. Я лишь знаю то, что, если она еще раз мне скажет, что ты до нее дотронулся, когда она этого не хотела, то в следующий раз я уже не останов-люсь.

Грег отряхивается, бросает на меня еще один злобный взгляд и уходит.

Рядом со мной появляется Адриан, поэтому я поворачиваюсь к нему. Я осматриваюсь. Во дворе всего несколько человек. Я знаю, что она с ума сойдет, если окажется, что этот ин-цидент видело слишком много человек.

— Выручай, чувак. — Адриан был на улице с какой-то цыпочкой и пришел за мной. — Где она?

Он качает головой.

— Вон там. Думаю, она зашла за тот сарай.

— Попытаюсь спасти ситуацию, встретимся у машины.

Я бегу к сараю. С каждым шагом я удивляюсь, какого черта я делаю. Эта девчонка — не моя проблема. Я поиграл в ее маленькую игру, а теперь она закончилась. И все равно я пробираюсь к задней части небольшого здания, а когда вижу ее съежившуюся на земле, то не отворачиваюсь.

— Эй… это я. — Черт. Возможно, она не сможет вот так в темноте узнать мой голос. — Кольт.

Я не хочу, чтобы она сошла с ума. С этой девочкой произошло что-то серьезное. Я не знаю, кто она, но не та, о ком я думал.

— Уходи.

Я ухмыляюсь. Что бы с ней ни произошло, но у нее все равно не возникает проблем, чтобы на меня злиться.

— Этого не будет.

Я наклоняюсь. Я не знаю, правильно это или нет, но дотрагиваюсь до ее плеча. От нее у меня начинает трястись рука. Она дрожит, как ненормальная.

— Пошли. Давай уведем тебя отсюда.

Еще одна волна дрожи сотрясает все ее тело. Она вибрацией отдается во мне. Она мо-жет вообще идти?

— Я собираюсь тебя поднять, ладно? Так что не думай надрать мне задницу. — Я на-деюсь на смех, которого не слышу. А также она не посылает меня к черту, поэтому я пони-маю, что в безопасности.

Я подхватываю ее снизу. Ее дрожащие руки обнимают меня. Она зарывается лицом в мою шею.

— Может, тебе нужно поцеловать меня. Так что, если нас кто-то увидит, то подумает, будто ты так сильно хочешь меня, что мне пришлось тебя нести на руках, чтобы поскорее остаться с тобой наедине.

В этот момент я ощущаю на горле что-то влажное. Это не от ее губ, с которых срыва-ется небольшой всхлип, и теперь она дрожит уже совсем по-другому. Она плачет, и я поче-му-то знаю, что для нее это очень серьезно.