— Эй. Дело во мне, или мы вступили в сумеречную зону? — Я делаю шаг к ней на-встречу. Вид ярости в ее глазах или боли, а, может, и того, и другого, пронзает меня. — Что случилось? — Еще один шаг.

— Ты имеешь в виду, кроме того факта, что моя мать мертва, а я ненавидела ее все эти годы? Ничего, — огрызается она, ее голос полон язвительности.

Эти слова врезаются в меня, они не могут сравниться со всем тем, что она уже сказала. Со всем тем, что мог бы сказать кто-нибудь другой.

— Черт. — Я провожу рукой по своим волосам. — Мне жаль.

Я не очень хорошо умею подбирать слова. Никогда раньше меня это не беспокоило, но в этот момент мне бы очень хотелось знать, что еще можно было сказать.

Шайен пожимает плечами.

— Дело не в тебе. Теперь уже ничего не изменишь. — Еще раз пожимает. — Так что, да. Я обвиняла ее за то, что она оставила меня, и хотела доказать, что меня не волнует, если кто-то еще снова бросит меня, когда все это было лишь ложью. Стоит ли говорить, что мне больше это не нужно.

Ее слова как-то неправильно задевают меня. Она хочет, чтобы они были настоящими, но они фальшивка, как и все, что она делает.

— Так значит… все это твое упрямство? Ты просто притворяешься, что в этом нет ни-чего серьезного? Э-э, я узнала о смерти своей матери, но просто буду заниматься своим де-лом.

— Ты самодовольный сукин сын.

Она пытается меня ударить, но я хватаю ее за запястье. Как всегда она не удержалась. Ситуация дошла до предела.

— Не делай этого. Ты не лучше меня тем, что прячешься за образом придурка.

— Разница в том, что я этого не отрицаю.

Ее глаза, тусклые, печальные и признающие мои слова, что — то переворачивают во мне. Я чувствую их на себе… во мне. Это чертовски смешно, ведь я последний, кто должен утешать эту девчонку, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Иди ко мне.

И она подходит. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а мои — вокруг ее талии. Прильнув ко мне, она кажется маленькой — меньше, чем обычно, но мягкой и женственной.

— Иногда жизнь — дерьмо.

Я ожидаю, что она заплачет. Жду этого. Мама всегда была плаксой. По-настоящему эмоциональной, но там, на футболке, где голова Шайен покоится на моем плече, влаги не ощущается.

Никаких всхлипов или дрожи. Просто… ничего.

Черт, эта девчонка закрыта наглухо. За что я должен быть благодарен, так как мне не нужно с этим разбираться. Я осознаю, что вожу рукой вверх и вниз по ее спине. Ее руки у меня на шее сжимаются крепче — единственный признак того, что она что-то понимает.

— Твоя мама… что с ней случилось?

Ее вопрос как тиски, которые вытягивают из меня силы.

— Рак. Что же еще?

— Мне жаль, — говорит она, глядя на меня.

— Мне тоже.

Она опускает голову, и я уже заранее знаю, что она собирается сделать. Ее губы заде-вают мою шею, и я сжимаю ее запястье. Боже, это чертовски глупо. Абсолютно глупо, но я не отстраняюсь, когда ее губы снова движутся по моему горлу.

Я не позволяю себе думать, но поднимаю ее голову и впиваюсь в губы. Я не медлю. Я голоден и нуждаюсь в ней. Мой язык врывается в ее рот. Из ее горла вырывается стон, и ме-ня это чертовски заводит.

Она впивается ногтями мне в кожу, и это только еще больше подстрекает меня. Я це-лую ее сильнее, изучая каждую часть ее рта. Когда мои губы целуют ее, больше ничего не имеет значения, кроме того, что мы делаем. Я приподнимаю ее, и она ногами обхватывает меня за талию. Спотыкаясь, я иду к кровати, наши губы не разрывают поцелуя.

Шайен издает легкое «уф», когда мы падаем на кровать, но все еще продолжает меня целовать, а я — ее, и все, о чем я могу думать, так это то, что хочу большего. Я не тупой. Я знаю, что происходит. Она хочет забыть о своей матери, и мне нравится чувствовать ее и хо-телось бы узнать ее на вкус. Это осознание должно остановить меня, но я никогда не отно-сился к такому типу парней, поэтому продолжаю действовать.

Мои губы скользят по ее шее. Язык облизывает впадинку, которую мне так хотелось попробовать, до этой секунды я даже не осознавал этого. Пальцы Шайен — в моих волосах, когда я поцелуями прокладываю себе путь вниз.

Я оттягиваю верхний край ее футболки, направляя свой язык к изгибам ее груди. Я продвигаюсь достаточно далеко, насколько мне удается на этот раз оттянуть ее футболку. Ее бюстгальтер из атласа, но все равно не такой гладкий, как ее кожа. Я накрываю ладонью од-ну грудь, дразня другую сквозь ткань.